Валенки для бабушки

Когда доктор удостоверился в полном здравии «током убиенного», все вздохнули с облегчением.

Приободрившийся дед резво накинулся на бабу Фросю:

– Когда вы, в конце концов, найдёте мой кисет? Сколько я буду таскаться с этой банкой?!

– Деда, а его Шуга в подпол уронил. Я когда в гробике лежал, сверху видел, Шуга играл, играл – и в дырочку кисет уронил.

В Сибири в деревенских домах в крышках подвалов всегда вырезали небольшие отверстия для котов. Именно туда и угодил, по мнению Дони, дедушкин кисет с махоркой.

На всех с новой силой нахлынуло мистическое недоумение. Даже Шалва Герасимович, растерявшись, пожал плечами.

Баба Фрося сквозь скорбно прижатые к губам пальцы трагически заключила:

– Никак бес вселился, демоны одолели.

Анна уверенно, но всё же с лёгкой опаской откинула крышку, спустилась в подпол.

– Папа, вот твой кисет, нашлась пропажа. Состирнуть бы его, тут грязно.

– Ничего-о-о… – тянет дед, – от моего самосаду вся эта микра, вся эта хлора и так передохнет.

Он пересыпает в кисет свежую порцию табака, затягивает верёвочку и продёргивает бархатный, расшитый золотом мешочек сбоку на ремень.

– Во, заместо кобуры, заместо пистолета, – легонечко хлопает себя по боку дед. В слове «кобура» он делает ударение на первом слоге.

Внук со знанием дела поправляет:

– Кобура и пистолет только у командиров бывает, а ты, деда, какой командир? У тебя нога деревянная.

– Ну и что! Ногу я в сорок третьем на фронте потерял, а в гражданскую при мне всегда шашка была.

Внук подпрыгивает, изображая скачки:

– На нём ещё дратвой буквы вышиты. Деда, расскажи про седло, ты обещал.

В разговор вмешивается Фрося:

– Ой, отец, не надо бы лишний раз про седло. А то сразу, сам знаешь, какая картина всплывает.

Дед Костя подходит к жене, отбив несколько стуков своей деревяшкой:

– Да, Фросюшко, конечно, знаю и помню.

Старый будённовец рад возможности поговорить о своём казацком прошлом.

– Разве забудешь, как твоего папашу топить вели в Кубани, а он кричал: «Да какой я кулак? Маленькая пекаренка да один работник! Вот и всё моё богатство!». А те, в кожанках: мол, зерно-то припрятал, почему не сдал? А твой папаня: «Я на него сам горбатился, сеял, косил, муку молол. Не воровал, не расхищал, а если вы новая власть, так и накормите народ, и не занимайтесь грабежом».