Валенки для бабушки

А затем начинает перелистываться книга его судьбы – страница за страницей, одна другой занимательнее, с неожиданными поворотами, сменами профессий, иногда экзотических.

Начинается роман с трагической, казалось бы, сцены: «Гробик стоит посреди горницы на двух некрашеных табуретках». В гробике лежит маленький мальчик, погибший от удара током. Но тут и начинаются странности: кто-то наблюдает за всем этим сверху. «Удивляется: «Для чего я был там, внизу, в этом тельце, которое сейчас лежит в гробу?». Это и был сам Доня – его чуть не похоронили во время клинической смерти.

Об открывшихся после этого паранормальных способностях мальчик говорил так: «У меня в голове как кино – промелькнёт, а потом как будто плёнка обрывается, и лоб болит». Кроме ясновидения появился и целительский дар. «Боженька открыл в тебе новые способности. Ты даже кровь мгновенно останавливать можешь. Помнишь, как у дружка Витьки из носа хлестало? А ты, как заправский доктор, решил вопрос. Обычный человек так не умеет», – говорит ему доктор Шалва Герасимович, отбывающий лагерный срок по 58-й статье, «враг народа».

Тема целительства, помощи людям проходит через весь роман. Одни только необычные случаи исцеления, ясновидения способны надолго удержать внимание читателя.

Но есть и другие, не менее интересные сюжетные линии. Гражданская война. Белогвардейский офицер оставляет у приютившей его казацкой семьи крохотную дочку. И долгие годы ищет её, а находит… в Сибири, в семье охранника лагеря. Кем ему приходится Стрельцов, Доня узнает слишком поздно.

А почему же роман «истерический»? Так автор характеризует эпоху, в которой жил: и сталинские годы, и в особенности 1990-е, недаром прозванные лихими, которые, как ему кажется, ещё не совсем канули в прошлое.

Особо хочется сказать о языке книги – сочном, образном. Каждый персонаж говорит в привычном ему стиле, в тексте оставлены все особенности их говора. Да и сам Доня, выросший «под забором зоны», мог при случае заговорить на лагерном жаргоне. «По фене ботать – не работать… Где так наловчился, журналист?» – спрашивает его комитетчик-чекист.

Финал книги немного грустный, но… оптимистичный. Выполнено обещание, данное когда-то бабушке: подарить ей шикарные фетровые валенки, о которых она мечтала: «Белоснежные мраморные валеночки установлены на плите, изображающей припечек из кирпичей. Надпись гласит: «Бабушке-сибирячке от внука».

Думается, эта необычная, но, несмотря ни на что, добрая книга будет интересна для любой аудитории.