Валенки для бабушки

Это позже, а пока…

Раздавшийся из хаты странный грохот заставил деда встать и поспешить в дом. Увиденное сразило инвалида наповал. Он начал медленно оседать, кожаные ремни протеза остро вдавились в кожу. Боль подействовала отрезвляюще.

Перевёрнутый гробик зловеще лежал на полу, рядом дымились стружки, которыми дед щедро усыпал дно, чтобы внучку мягче было. Свеча не погасла от падения, и от неё вот-вот готова была загореться обивка гробика.

«Покойник» нагибается, поднимает свечку, трясёт её и как бы выговаривает ей:

– Капнула, зараза… Горячая…

Все женщины в полуобморочном состоянии, обе бабушки, путаясь – то с правого, то с левого плеча, крестятся, испуганно шепчут:

– Свят, свят, спаси и сохрани… не лиши рассудка.

Мать мальчика, придя в себя, тянет руки к сыночку и истерично заливается горючими слезами:

– Что же мы натворили, сыночка, родненький! В гробик тебя уложили-и-и да чуть не закопали-и-и… Прости ты нас, грешных, хотели рядышком похоронить.

Якуниха сложила крестом руки на груди и так сжала молитвенник, что пальцы на сгибах мертвенно побелели, приобретя цвет добросовестно обглоданных костей.

– Господи Иисусе… чудо… мёртвый восстал, – лепечет она, бочком пятясь к выходу.

Между тем в хату вошёл могучего телосложения парень в солдатской форме.

– Батя, я выкопал, там мягко, сплошной назём.

– А чего же не мягко, если на этом месте раньше конюшня была старателей с золотых приисков, – весело пояснил дед. – Только зря копал-то, живёхонек твой сыночек.

…Барак заключённых живёт обычной утренней процедурой: расправляются одеяла на нарах, кто-то мягкими щелчками встряхивает портянки, усиливая и без того густой «парфюм» мужского жилища, слышно громкое, «лошадиное» фырканье возле умывальников – словом, отряд готовится к построению.

Входит надзиратель:

– Бокерия! После поверки – к хозяину. Пошевеливайтесь, живей, живей… – он смачно поддаёт пенделя подвернувшемуся молодому зэку.

Тот ехидно склабится:

– Спасибочко, начальник.

– Ша, Навылет. Подвинь организм, – слегка оттолкнув молодого, к Бокерии подходит седовласый заключённый, нары которого в бараке стоят особняком. – Так что, батоно, то ли радоваться тебе, то ли готовить очко под пистон от хозяина. С воли передали: жив пацан, которого ты в жмуры отписал.