Творчество и потенциал. Выпуск 4

Взять его ладони в свои, пригладить непослушные волосы… Тогда Анхель со злостью вырывался, отталкивая Машу. А она, терпя его болезненные тычки руками, говорила только: «Ну уж, какой быстрый!»

Он остался один. Это угнетало его.

Однажды с Анхелем случилась истерика. У него появилась проблема, о которой он никому не мог рассказать. Как-то вечером он со стоном вышел из туалетной комнаты, примыкающей к его спальне, где провел мучительные минуты, опорожняя мочевой пузырь. Шатаясь, весь покрытый холодным потом, он добрел до постели и упал на нее без сил.

Наверное, у него ужасная болезнь. Что-то из запретной области, о которой говорили между собой старшие мальчики в школе, смеясь и толкая друг друга локтями.

Какой позор! Кто поможет ему?.. Поль?.. Анхель сразу же отверг эту идею. Отец?.. Один только его взгляд, и он провалится в ад. Он стал плакать. Вот если бы у него была мама… Но ее нет. И не надо.

– Пусть я умру! – говорил он уже вслух, перемежая слова рыданиями.

На звуки его рыданий прибежала Маша.

– Голубчик! Ангелочек! Да что с тобой? – кинулась к нему Маша.

– Уходи! Нет у меня мамы! И не надо! Пусть я умру!

– Да что ты? – Маша пыталась повернуть его лицом к себе, а он вжался в постель всем телом, бил по подушке угловатыми мальчишескими кулачками и глухо рыдал.

Тогда она присела рядом с ним на кровать и нараспев, словно не замечая его, стала читать молитву: «Да воскреснет Бог, да расточатся врази его, да…»

Анхель перестал рыдать.

В приглушенном свете ночника ее волосы, чуть растрепавшиеся к вечеру, светлым ореолом обрамляли лицо. И вообще вся она была светлая и спокойная, будто точно знала: молитва поможет и все пройдет. Может, и его мама была бы такая и так же пришла бы к нему. И, как Маша, простила бы ему, что он хотел отдалиться от няни.

– Маша! Прости меня! Ведь я умираю!

– Да что ж ты говоришь-то, голубчик! – тут и она залилась испуганными слезами.

– У меня болезнь, Маша!

– Ой! Да что же такое, какая болезнь?

Анхель молчал. А слезы опять стали подступать к глазам.

– Маша! Я только тебе скажу, потому что… Это стыдная болезнь! – Тут он схватил руками подушку и положил себе на лицо. – Я… писать не могу. Больно… Я умираю?..