Ренессанс

– Скажет: «Доченька, и зачем я тебе выгнала? Зачем поругала?!» А я скажу…

– Как же ты скажешь, если мертвая лежишь? – раздался удивленный мамин голос. – Это ж надо придумать – все лицо вымазала! Кто тебе разрешил мою косметику трогать?! А ну-ка, марш умываться!

Варька поплелась к двери. Опять громко, с подвыванием всхлипнула.

– Да не реви, не реви. Подумаешь, в угол ее поставили! Как умоешься, убери свой бардак, развела дома черте что! Не маленькая уже – шесть лет лошадушке!

«Лошадушка», тихонько закрывая дверь, мазанула по щекам остатки слез.

Последнее, что она услышала, было:

– И сними наконец с головы эти колготки. Всю «прическу» тушью извозякала!

Варька вздохнула, достала из кармана маленькое зеркальце и посмотрела на себя: Принцесса!

Детектив Варька

Варька нагулялась и шла домой. На родной улице среди деревянных домов было прохладно. Тихий августовский вечер не предвещал ничего плохого. Но на крыльцо вышла мама. И Варька поняла, что все хорошее на сегодня закончилось.

– Идешь? – Мама говорила тихо, почти спокойным голосом.

Вслед за ней появился и папа. Да, похоже, и завтра ничего хорошего не будет. Вот только почему?

А мама сложила руки на груди и уже не спрашивала – утверждала:

– Идешь. А Маришка где?

– Дома, наверное, где же еще?

Ноги сами понесли ее к двери, но там стояла мама и уходить с дороги не собиралась.

– Утром ты ушла из дома с сестренкой. Я тебе велела за ней смотреть. А ты возвращаешься одна. Где Маришка?

И тут Варька вспомнила: «Да, уходили же вместе.

А… а где?.. А и правда, где она?» И девочка даже осмотрелась вокруг, как будто Маришка могла вот сию же секунду вдруг появиться рядом. Как будто она стоит где-то тут в своей вечной панамке с арбузиками, в увешанном значками платьице и, как всегда, что-то грызет. Пряник, наверное. Она без НЗ из дома ни ногой.

Но Маришки не было.

Варька шумно и длинно шепотом втянула ртом воздух: «А-а-а». А утром – была. И днем – была. А потом – она не помнит.

– Иди и ищи, раз потеряла!

И Варька пошла. А куда идти-то? Вздохнув, пошла, откуда пришла – к девятиэтажкам. По пути пыталась вспомнить по прядку весь длинный-предлинный летний день.

Сначала они с Маришкой пришли на ближнюю детскую площадку. Там везде полазили и на всем покатались. Потом громко кричали: «О-ля, Ка-тя, О-ля, Ка-тя!» – чтобы те вышли. Но сначала вышла злая бабушка из первой квартиры, а потом только Олька и Катька.