Калейдоскоп

Уже его селение скрылось из вида, а его несло и несло, а вода становилась холоднее. Енисей недоумевал, почему спокойная река взбесилась? Почему прохлада её вод не бодрит, а студит?

Пасмурный синевато-серый день навис над мрачной колышущейся рекой с копошащимся в ней человеком. Енисей продолжает бороться, но его силы забирает течение, увлекая не только дальше, но и глубже в толщу, в неведомую пучину.

Тонюсенький солнечный лучик просочился сквозь крохотный разрыв между сизыми клубами туч, задрожал и истаял.

Померк белый свет и для Енисея, он нёсся куда-то вглубь обессиленный и бездыханный.

Река уже не мечтала удержать Енисея, она жаждала слиться с ним, чтобы он стал ею, а она – им. Для осуществления своей заветной цели река употребила всю мощь водной стихии, и её страстное желание превратилось в необратимое заклятье. Но слияние столь разных существ не могло произойти без потерь, каждый из них безвозвратно лишился одной из важных составных своей сущности.

Енисей очнулся со странными ощущениями, будто он обнимает землю, питает растения, даёт кров рыбам и ракам, и во всём теле чувствовалась какая-то текучесть. Сначала он подумал, что это сон, проснётся и увидит своих родителей и свою милую суженую Туву. Но, когда он пытался встать, бурлила и всплескивала вода в реке. Когда он пытался побежать, стремительнее неслись воды реки. Когда же он понял, что случилось и от ужаса замер, течение воды остановилось.

От случившейся с ним беды Енисей закричал, но вместо крика эхо повторило шум воды.

Люди на берегу нашли улов и одежду пропавшего юноши, и решили, что он утонул, ведь сегодня река сама на себя не похожа, то бьётся о берега, то затихает, то снова волны вздымаются, будто она хочет вырваться из неведомых оков. А наречённая Тува не могла поверить, что её возлюбленный Енисей, такой ловкий и сильный, теперь беспомощный лежит где-то там на дне.

Но в шуме воды ей слышались знакомые нотки любимого голоса. Долго искала Тува своего жениха, долго бродила по берегу. Ей казалось, что течение реки бежит за ней, а в его всплесках чудились стоны Енисея, в журчании воды – горестные его вздохи. А однажды в ряби на поверхности реки она увидела скорбный лик своего любимого. Тува поняла всё, она застыла от страшного откровения, лишь слёзы лились из её прекрасных глаз.