Сколько себя помню… Том второй. Хроники неорганической жизни

Ему казалось верным предположение, что со смертью Тонье, он вернулся в свое прежнее тело, которое некоторое продолжительное время жило само, без него. И тогда приходилось признать, что он на самом деле не Федор, а тот самый Нострим, потому что именно он переносился в другие миры, а настоящий Федор, тем временем, оставался дома, в Москве. И только пользуясь его памятью, он мог вспомнить, что происходило в этот период, но пока он не задастся целью вспомнить, в его голове нет этих воспоминаний.

Это просто сносило крышу.

Как можно было к этому относиться? Но мы есть те, кто мы есть, и поэтому он скоро обжился с этой мыслью и задался целью раскрыть свои скрытые возможности.

Теперь он уже не только слышал мысли окружающих, но и вспомнил, как погружаться в головы людей находящихся от него на значительном расстоянии.

Комбат был замечательным человеком и командиром. За эти два месяца они сильно сблизились. Между ними пролегли тихие тропы молодой дружбы, пока еще ни к чему не обязывающие, но уже приносящие много приятных минут совместного труда и досуга.

Все было хорошо, пока не пришло время квартального заседания штаба, где должны были собраться все местные командиры, для обсуждения важных организационных вопросов.

Ничего не предвещало беды, и когда Комбат сказал, что хочет видеть его на этом совещании в качестве секретаря, то не было в этом ничего странного.

Утром того дня, Комбат неожиданно подошел к столу секретаря.

– Мне бы хотелось, чтобы на заседании ты смотрел в оба, может заметишь в поведении людей чего интересного, а потом обсудим, угу? – Проговорил он тихо, доверительно.

Федор согласно кивнул, и подумал, что долго же он собирался духом, чтобы воспользоваться секретарем.

Собрание было назначено на два часа дня, но без четверти все уже собрались, и заседание открыли.

На повестке было несколько вопросов, суть которых совершенно не интересовала Федора. Его задачей было присмотреться к людям.

За то короткое время, что он провел в армии, он убедился, что большинство военных – люди до крайности грубые и пошлые.

Даже если они на людях не показывают своего внутреннего человека, то заглянуть в их мысли порой бывает сущим наказанием. По этой причине Федор старался отстраняться от мыслей этих людей, но не сегодня. Ведь у него было задание.

По-началу он не знал, за что зацепиться, кого слушать. От какофонии голосов у него начинала болеть голова. Пришлось сменить тактику.