Противоположности

Нэйт прожигал её взглядом, блуждая от макушки, чуть замедляясь на ключицах, доходя до носочков туфлей, но оставил предпочтение глазам, смотрящим с вызовом:

– Ну, чего тебе? – упрекала девушка его в неприличном разглядывании, пытаясь вырвать руку из заточения, но ощутила только то, как сильнее сжал пальцы.

– Идём, – бесцеремонно он утащил за собой, подальше от глаз, где они могли быть замеченным. Абсолютно не замечая попыток Ники оцарапать руку, он только дёрнул её на себя, прижимая к стене, уперев руки по сторонам от лица, и процедил сквозь зубы: – Что это за вид?

– Не поняла? – Николь нахмурила брови, рассматривая его лицо в двадцати сантиметрах от собственного, немного сбитая с толку его необъяснимым напором.

Хотелось оттолкнуть его подальше от себя, чтобы раздражитель не портил и без того херовое настроение.

– Я спрашиваю, какого хрена ты сегодня так вырядилась? – продолжал напор Картер, кривя губы и едва не скрипя зубами. Она придуривалась или действительно не понимала, что таким нарядом вызывала у парней желание до тесноты в штанах?

– Ты совсем долбанулся? – девушка закатила глаза, поняв смысл его возмущения, но не объясняющего при этом поведения.

Его глаза налились кровью, как у быка, словно перед ним была не девушка в бирюзовом платье, а красная тряпка, которой постоянно совершали шлепки по лицу, раззадоривая для поединка. – Какая тебе в жопу разница, что я надеваю? – уперев руку в плечо Нэйта, она оттолкнула его от себя, чтобы наконец освободиться от явно вставшего не с той ноги идиота и уйти, пока сама не ринулась в драку, желая повыдергать ему волосы. Слишком многое он себе позволял.

Её попытка уйти притормозилась перехватом за предплечье, возвращая в прежнее положение с силой, от которой сумка на плече дёрнулась, слетая на пол, а её руки прижались к стене, в которую вжималась спина натиском Нэйтена, дышавшим в шею.

– Что б тебя, Картер, отпусти, – взбрыкнулась она, но он только сильнее прижался.

Спрятанное под футболкой тело было твёрдым и мускулистым. Аромат мужского парфюма проникал в ноздри.

– Ты действительно такая дура или только притворяешься? – обжигал он шею, раздражая женскую кожу дыханием.

Он не знал, можно ли назвать это ревностью, но не поддавался контролю рядом с Николь, желая оторвать её острый язычок. Ему надоели эти игры, и в то же время продолжал играть, подсаженный на эти правила её упрямством.