Противоположности

Низко. Ублюдок, не думающий в тот момент ни о чём, кроме как о желании тупо забыться, хоть на минуту, хоть на долю секунды. Он воспользовался глупышкой, которая так податлива его рукам и голосу, завороженно подчиняясь, даже если он потребует чего-то более низкого и пошлого. Она не виновата, просто выбрала не тот вариант для обожания.

Не тот.

Чужой.

Она просто. Оказалась. Под. Рукой.

Смотри, Николь, что ты сотворила с ним.

Губишь без остатка. Потешаешься, проглатывая душу по кусочкам, – от неё и так остались лишь ошмётки.

Он в отчаянии выдирал волосы, сдерживая желание сейчас не разгромить чужую комнату.

Холодная банка прикоснулась к напряжённой руке, и Картер поднял взгляд, выпуская измученные волосы, когда Пэрри протягивал банку пива, только что взятую из холодильника. Маркус прекрасно улавливал момент, когда надо уйти, промолчать, а когда вот так просто протянуть банку.

– Похмелись, – дождался друг, пока он не примет холодное пиво, уселся напротив кровати в кресло, нажав на ушко крышки, издающую при этом характерный шипящий звук, и совершил глоток.

 – Не думаешь, что нам давно пора поговорить? – приподнял бровь, пока Картер не спешил открывать свою, да ещё и не до конца вернувшись из своих мыслей.

– Что ты хочешь от меня услышать? – наконец, вторая банка издала тот же звук, и, запрокинув голову, глоток скользнул по пищевой трубке, оставляя прохладу.

– Как давно ты знаком с Николь? – это то, что его сейчас интересовало. С Мэй Нэйтен разберётся сам, а вот Николь оставалась так и незаконченной, да и не открытой темой.

– С детства.

Маркус вздёрнул бровь, но он не смотрел на него, снова потревожил волосы и совершил глоток. Да, с детства. С чёртова детства, когда она смотрела своими большими глазками уже в то время серьёзно для ребёнка её возраста, но уже тогда он понял, что хотел постоянно находиться с ней рядом. Такой вредной и порой чересчур упрямой, что хотелось сильно дёрнуть эту обезьянку за хвостики. Но он был единственным, кого она подпустила в друзья (если можно так сказать).

Дети не умеют ненавидеть. Они чисты для этого чувства, да и не понимают всех её красок для познания. Так откуда у неё вспыхнула эта ненависть? «Ненавижу», – снова фраза вспыхнула огнём, прожигая, оставляя жалкие огарки от его и без того опустошённого тела.

– Любишь её? – вопрос Марка резанул слух и проник мелкими иголками под самые ногти. Провоцировал. Картер чуть сильнее сжал стенки банки так, что остались вмятины.