Не разбавляя

Тогда он был слишком молод для счастья, а теперь слишком стар, время ушло, и вот к Наташе тянется молодой, красивый, смотрит на нее, и глаза у него блестят. И она ему улыбается, смеется с чужим, терзает душу мужа заливистым смехом, радостью, вызванной общением с другим мужчиной. И мерещится ему, что не просто так они смеются, за этим стоит скрытый смысл: они смеются над ним, немолодым ревнивцем, хихикают за спиной, унижают его.

А Наташа беспечна, весела, не замечает мрачных терзаний мужа, его непомерных страданий, не верит в них в своей беспечной невиновности.

Ревность мутным потоком сметает всё в душе Андрея, клокочущая, невыносимая, раздирающая душу боль, с которой живешь изо дня в день, унижение, которое сам и придумываешь.

Что было с ним потом, после убийства? Его посадили?

Как пережила всё баба Капа, мать Наташи? Как она относилась к зятю? Чувствовала, что они не пара, предостерегала ли дочь, или всё это было для нее как гром среди ясного неба?

Вопросы, вопросы, и нет на них ответа.

Моя бабушка была дружна с бабой Капой, матерью Наташи, своей сестрой. Неужели не только мама, но и бабушка не знала правды?

Молчит фотография, молчат мертвые, сюжет не обрастает мясом, нет для меня ни места действия, города Чусового на далекой Уральской реке, ни примет того времени. Только фотография женщины с косой вокруг головы и прозрачными глазами. Ничего нет, а трагедия, вот она, живет и сейчас волнует, рвет сердце.

Скелетик истерзавшего мою душу сюжета укладывается в несколько простых слов:

Красивую женщину застрелил из ревности муж, когда ей еще не было и тридцати… Детей от этого брака не осталось.

Подарок

Кружатся, кружатся слова в чужой книге, разноцветные, как бабочки, легкие воздушные. И кажется, что смысл заключается в этом кружении разнообразных, разноцветных слов, и только они и имеют значение, а сюжет, характеры героев, события их жизни существуют только для того, чтобы пишущий мог поиграть, расцветить их метафорами или, на худой конец, просто прилагательными, красочными сравнениями, создать обстановку, запахи, звуки, цвета, а остальное так не ново, сто раз описано, все людские горести и радости, любовь и страдания.

Описаны и в романтической прозе, и в классической, и в реализме, – и теперь уже некуда плыть, а только играть, переливать словами, заставлять сверкать брызгами бесконечный неизбывный поток прозы.