Ветряки на зелёных холмах

Оказавшись на лестничной площадке с рисунками детородных органов на стенах, я внезапно вспомнил, что в кухонном шкафу остались ещё кружки-непроливайки, из которых не менее приятно пить чай, не проливая ни единой капли. Но возвращаться и корчить рожи зеркалу не хотелось. Да и не верю я во все эти суеверия. Я же не суеверный дурачок. Не боязливая старушка. Поэтому скатился по лестнице, как белка по колесу, и выбежал под тёплые лучи солнца, гревшие сегодня как-то по-особенному приветливо.

Дворник, завидев меня, помахал кому-то рукой и продолжил скрипеть метлой по растрескавшемуся асфальту, выметая из трещинок в асфальте мусор, песок, глину и хлам.

Наверняка он тоже алкоголик. Метёт метлой, а сам думает, где бы сейчас выпить. И метла ему не мила, и не греет солнце. Лишь алкоголь способен согреть его очерствевшую душу. Прикрыв ладонью глаза, я зашагал прочь. Единственным моим желанием в ту минуту было покинуть эту юдоль скорби, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

Я добрался до вокзала, купил в железнодорожной кассе билет на скорый поезд до Москвы и уехал в Москву.

0

Существует ли что-либо изумительнее поездок на поездах! Ах, эти полустанки. Эти безымянные платформы. Эти сторожевые столбы, то и дело проплывающие за окном. Дачники в панамках и шеренги сосен. Этот бесконечный сосновый частокол. Если бы я был поэтом, непременно сочинил бы стихотворение о романтике поездок на поездах. О том, как поют колёса. О просторах родного края. Но я не поэт. Поэты – прохвосты без стыда и совести со своими «воздушными бисквитами».

А я просто беглец. Бегу от других, ибо не в силах убежать от самого себя.

Не отказался бы сейчас от курицы, завёрнутой в фольгу. И от бутербродов с колбасой тоже бы не отказался. Вообще я всеядный, но кому до этого есть дело? Никому. Подумаешь, любит человек бутерброды с колбасой. Что с того? Памятник ему за это ставить что ли? Смешно. Потехи коробок. Колонка юмора в рекламной газетёнке.

Мой голодный взгляд, взгляд человека, никогда не покидавшего свой город, словно взгляд вампира, никогда не покидавшего свой гроб, жадно и алчно впивался в туманные дали и бескрайний горизонт.

Воодушевляющее зрелище вселяло уверенность, что мой поступок приведёт меня к впечатляющим результатам. И наступит утро, когда я смою с лица не только сны и упавшую с потолка паутину, но и неизгладимый отпечаток бесприютной тоски. Некоторые утверждают, что перемена мест благотворно сказывается на психической усталости.