Ветряки на зелёных холмах

 – Мне нужно сходить в уборную.

Конечно же, ни в какую уборную мне не хотелось. Пока не хотелось. Совсем. А хотелось исчезнуть из этого поезда навсегда. Терзаемый калейдоскопом мрачных мыслей я вышел в тамбур, где какие-то хмыри бодро разливали водку по рюмкам.

Почему реальность не соответствует моим представлениям о ней? Почему любое благородное начинание обещающе начинается, но оборачивается крахом иллюзий? Почему мы не верим в себя? Сидим на печи, как Конёк-Горбунок из русской народной сказки, и ждём, когда появится тот, кто всех нас спасёт? Вера в чудо – не самое бесперспективное занятие, но что мы делаем для того, чтобы это чудо произошло? Мы считаем себя пупами земли, верим в своё великое предназначение, а сами хлещем водку по тамбурам.

Поневоле станешь философом.

Сорвать бы прямо сейчас стоп-кран, выпрыгнуть из поезда на полном ходу и прокатиться пылающей покрышкой по откосу, расшибая в кровь колени и мечты. Или просто выйти одиноко на безвестной платформе.

Поздно пить боржом.

Отвалилась почка. Поезд въезжал в Москву.

1

Пора бы уже развеять сомнения относительно моей личности и подробно рассказать о том, кто я такой и зачем решил рассказать историю, произошедшую со мной тем самым душным летом, когда дым от лесных пожаров, похожий на дыхание трёхглавого дракона, грозного вестника грядущего апокалипсиса, окутал и поглотил улицы городов и пригородов. Назвался груздём – полезай в кузовок.

Моё детство было счастливым и беззаботным, но рано закончилось.

Сжимается сердце, когда вспоминаю материнские руки, качавшие колыбель, в которой мирно посапывал розовый малыш. Неужели это был я? С годами воспоминания тускнеют, как осеннее солнце на закате. Старость – не радость. А радость – не старость.

Что я помню? Помню бабушкино печенье, щедро усыпанное кристаллами сахарного песка, сладко хрустевшего на зубах. Большего вспомнить не смогу, потому что ничем, кроме этих печений, не питался. Пыхтел, как самовар, и сучил ножками, как мышь.

Бабушка сердобольно называла меня малоежкой и грозилась сдать в районную поликлинику, потому что в поликлинике работал её знакомый врач Тарасюк, ворчливый старичок в зловеще поблёскивающих очках. Он являлся мне в страшных снах, угрожающе размахивая над головой шлангом с катетером. И тогда я просыпался в холодном поту и звал маму. А когда на майских праздниках объелся мороженого, этот Тарасюк, мерзко давясь смехом, вырезал мне гланды. Сон в рукав, как говорится.