Битва стрелка Шарпа. Рота стрелка Шарпа

Храбр, требователен, добивается успеха, а главное, безжалостен. – Вообще-то, Дюко обращал мало внимания на вояк, которых считал романтичными глупцами, излишне склонными к позе и жесту, но генерала Лу он ценил. Лу был целеустремлен и жесток, и он не питал иллюзий – этими же качествами отличался и сам Дюко. Майору нравилось думать, что если бы он был настоящим солдатом, то походил бы на Лу. Генерал, как и Хуанита де Элиа, отличался оригинальностью, но Дюко прощал ему претенциозные украшения из волчьего меха – просто потому, что тот был лучшим французским солдатом во всей Испании, и майор полагал, что Лу должен быть подобающим образом вознагражден.

– Когда-нибудь он станет маршалом Франции, – продолжил Дюко, – и чем раньше это случится, тем лучше.

– Но этого не случится, если против будет маршал Массена?

Дюко хмыкнул. Сплетни он собирал усерднее любого другого, хотя подтверждать их не любил, однако неприязнь Массена к Лу была настолько известна в армии, что скрывать это не имело смысла.

– Солдаты, мадам, что олени-самцы, – сказал Дюко. – Дерутся, чтобы доказать, что они самые лучшие в стаде, и ненавидят жестоких соперников куда сильнее, чем тех, кто не стремится к первенству. Вот почему я полагаю, мадам, что неприязнь маршала к генералу Лу – лучшее подтверждение выдающихся способностей генерала.

Впрочем, Дюко видел в этом еще и типичное проявление пустого позерства. Неудивительно, что война в Испании тянется так долго и сопряжена с такими трудностями, если маршал Франции растрачивает свой воинственный пыл в соперничестве с лучшим генералом своей армии.

Стук копыт, эхом пролетевший по тоннелю, вернул Дюко к окну. Он услышал пароль и скрип воротных петель, а чуть погодя увидел группу серых всадников в тусклом сводчатом проходе. Донья Хуанита де Элиа подошла и стала рядом с Дюко. Женщина была так близко, что он уловил запах духов, идущий от ее нелепого облачения.

– Который из них? – спросила она.

– Тот, что впереди.

– Хорош в седле, – сказала Хуанита де Элиа со сдержанным уважением.

– Прирожденный наездник, – отозвался Дюко. – Не какой-нибудь кривляка. Не учит лошадь гарцевать, но заставляет драться. – Он отошел от женщины, потому что не любил духи так же, как не любил самоуверенных, много мнящих о себе шлюх.

Они ждали в неловком молчании. Хуанита де Элиа уже давно догадалась, что ее оружие бесполезно против майора.