Битва стрелка Шарпа. Рота стрелка Шарпа

От толчка в круп конь француза, уступавший вороному и в росте, и в массе, пошатнулся. Клинок рассек пустоту, и дуэлянты, разъехавшись, натянули поводья. Кили развернулся быстрее и сразу пришпорил коня, чтобы увеличить силу колющего удара. Фехтовальщика учат, что острие бьет лезвие, и ирландец сделал выпад, нацелив саблю в живот серого драгуна. В какой-то момент показалось, что клинок пронзит защиту француза, но драгун сумел выставить блок, и секундой позже до Шарпа долетел звон стали. К тому времени, как жесткий звук вернулся, отразившись эхом от далеких холмов, противники уже разворачивались для новой атаки ярдах в двадцати друг от друга.

Никто из них не мог отъехать подальше без риска подвергнуться нападению сзади, и теперь поединок продолжался на близкой дистанции, его итог зависел как от выучки лошадей, так и от мастерства всадников.

– О боже, – пробормотал Рансимен. Он и боялся стать свидетелем убийства человека, и не решался отвести взгляд от зрелища столь же древнего, как сама война: схватки двух бойцов на глазах у их товарищей.

 – Удивительно, как Кили вообще может драться, – продолжил Рансимен, – учитывая, сколько он выпил вечером. Пять бутылок кларета, по моим подсчетам.

– Он молод, – неприязненно произнес Шарп, – и эти два дара – держаться в седле и фехтовать – получил от рождения. Но с годами ценность даров падает, и он знает это. Кили живет у времени взаймы, генерал, и потому хочет умереть молодым.

– Не верю, – сказал Рансимен и вздрогнул, увидев, как француз и ирландец обмениваются ударами.

– Кили нужно целить в лошадь, – сказал Шарп. – Ранив лошадь, легче одолеть всадника.

– Джентльмены так не дерутся, капитан, – возразил подъехавший к британским офицерам отец Сарсфилд.

– У джентльменов на войне нет будущего, – проворчал Шарп. – Если считаете, что воевать должны только джентльмены, тогда не берите на службу людей вроде меня – из сточной канавы.

– Не стоит без нужды напоминать о своем происхождении, – с упреком прошипел Рансимен.

 – Вы теперь офицер, помните!

– Я каждый день молюсь за то, чтобы больше никто не воевал – ни дворяне, ни простолюдины, – проговорил отец Сарсфилд. – Терпеть не могу войну.

– И однако же, вы капеллан, – сказал Шарп.

– Я иду туда, где больше нужен, – сказал священник. – А где еще служитель Божий найдет наибольшее собрание грешников, если не в тюрьме и не в армии… При всем уважении к присутствующим.