Горящая земля

Он не был прирожденным бойцом, в отличие от Финана, но в дела войны привнес недюжинный ум, а ум – оружие с острым лезвием, которое далеко разит.

Все войны заканчиваются «стеной щитов», где люди рубятся в пьяной ярости топорами и мечами. Однако искусство войны заключается в том, чтобы манипулировать врагом и сделать так, чтобы, когда приближаются эти мгновения хаоса, преимущество было на твоей стороне.

Поставив Осферта на стене Эскенгама, я пытался искусить Харальда. Я намекал нашим врагам, что там, где находится король, есть сокровище.

В нас было выпущено несколько стрел, но враги прекратили стрелять, когда узнали Скади. Она невольно помогла мне, вопя людям на другом берегу реки:

– Придите и убейте их всех!

– Я заткну ей рот, – вызвался Стеапа.

– Пусть сука скулит, – возразил я.

Она притворялась, будто не говорит по-английски, но наградила меня испепеляющим взглядом, прежде чем посмотреть через реку.

– Они трусы! – заорала Скади датчанам. – Сакские трусы! Скажите Харальду, что они умрут, как овцы.

Скади шагнула ближе к палисаду. Она не могла перелезть через стену, потому что я приказал надеть ей на шею веревку, которую держал один из людей Стеапы.

– Передайте Харальду, что его шлюха здесь! – крикнул я людям на другом берегу реки. – И скажите, что она слишком шумит! Может, мы вырежем ей язык, чтобы послать Харальду на ужин!

– Козье дерьмо! – обозвала она меня.

Потом потянулась к вершине палисада и выдернула стрелу, вонзившуюся в одно из дубовых бревен. Стеапа немедленно шагнул, чтобы ее разоружить, но я махнул ему, веля отступить. Не обращая на нас внимания, Скади уставилась на наконечник стрелы, потом внезапным скручивающим движением сорвала его с оперенного древка. Древко она швырнула через стену, посмотрела на меня, поднесла наконечник к губам, закрыла глаза и поцеловала железо. Скади пробормотала несколько слов, которые я не расслышал, снова прикоснулась губами к железу, толкнула наконечник себе под рубашку, поколебалась и кольнула себя между грудями.

Бросив на меня торжествующий взгляд, она показала окровавленный наконечник, бросила его в реку, подняла руки и запрокинула лицо к летнему небу. Скади завопила, привлекая внимание богов, а когда ее вопль утих, снова повернулась ко мне.

– Утред, ты проклят, – известила она таким тоном, словно говорила о погоде.