Павлиний глаз

В следующее мгновение женщина упала на землю, закрыла глаза и тихо заплакала, осознав, что больше никогда не увидит свою прячущуюся в тёмной кладовке дочь.

Серафима беспомощно лежала на высокой траве и видела в своём сознании близкие сердцу матери воспоминания: первый толчок ножки Вареньки в её животе, первый взгляд на девочку после тяжёлых родов, первое осыпание поцелуями её маленького тельца, первая улыбка ребёнка матери и его первые шаги. Затем воспоминания уступили своё место мечтам женщины о грядущем Вареньки: первый школьный звонок и влюблённость дочери, окончание школы и получение высшего образования, любимая профессия, замужество, трое или четверо детей, называющих Серафиму бабушкой.

Женщина открыла глаза, и, вернувшись в настоящий момент, представила себе Вареньку одиноко сидящей во мраке холодной кладовки.

– Я бесконечно люблю тебя, доченька, и вверяю отныне заботу о тебе небесам, – прошептала Серафима, прежде чем глаза матери навеки застыли.

Крайне довольный собой Отто Вайс спрыгнул с оконной рамы мазанки на лужайку, спрятал «Вальтер» в кожаную кобуру и направился к водителю.

Правое плечо командира взвода горело от боли, казавшейся мужчине почётной наградой триумфатора, который сумел поквитаться с нерадивой убийцей своих боевых товарищей.

– Можешь представить себе, подстрелил её с пятидесяти метров?! – обратился обер-лейтенант к Йенсу Мюллеру. – Почему ты сам не стрелял, когда женщина вылезла из окна?

– Я не важный стрелок, – виновато потупил взгляд водитель.

– Зато сигнальщик добротный, – усмехнулся Отто, похлопав молодого мужчину по спине, после чего направился к дому Тараса Наумовича. – Пойдём, посмотрим на нашу добычу. Сможешь добить её, если женщина ещё жива.

Нервно сглотнув, Йенс последовал за командиром взвода, стараясь не думать о доносящемся из кузова грузовика кудахтанье и хрюканье насмерть перепуганных выстрелами животных, пока жаркое июльское солнце украдкой выглядывало из-за плотных облаков.

Щебечущие птицы, стрекочущие кузнечики, летающие пчёлы и даже ползающие по земле муравьи воодушевлённо внимали дыханию лета, совершенно не замечая мужчин. Вся природа кипела цветущей жизнью, казалось, существуя параллельно миру людей, исполненному жестоким насилием и смертью.

У калитки дома Тараса Наумовича водитель заметил прошитое осколками гранаты тело одного из солдат. В десяти метрах от него у стены дома лежал второй солдат, застреленный в грудь.