Благой порыв

Может, хотел понять, откуда музыка. Гармошку забросил на чердак, потом куда-то пропала.

– Как жалко?

– Гармошку?

– И гармошку тоже. А знаешь? У нас судьба похожая. Тоже не помню отца. Да что я говорю! Ты хоть о папе что-то знаешь от мамы, а я вообще ничего.

– Ну, как это ничего? Мама что-то говорила же.

– В том-то и дело – ничего.

– Ты же спрашивала? А что она отвечала?

– Когда была маленькой, она говорила, что он был летчиком и погиб. Ну, как всегда детям в таких случаях. А потом я подросла и уже хотела знать больше.

Ведь он где-то служил. Остались товарищи по службе. Я хотела с ними увидеться. И мама призналась, что про летчика придумала, чтобы я не приставала.

– И кто он был?

– Потом я стала догадываться, что она о нем сама ничего не знает. Отчество она дала мне от моего дедушки. После смерти мамы я спрашивала бабу Дуню, которая взяла меня на попечение. Все-таки двоюродная мамина тетка, единственная родственница. Что-то же рассказывала, как-то же объясняла, от кого ребенок.

Но баба Дуня только предположения строила. Я родилась в апреле. А предыдущим летом мама отдыхала в Крыму. В августе.

– Курортный роман?

– Просто мама очень хотела меня. Где-то живет человек, который даже не знает, что я есть. А я благодарна ему. И маме, конечно. Они мне подарили жизнь. А мне очень нравится жить, Арсений. Теперь закрой глаза и спи. Спи, спи, спи.

Утром Арсений очнулся от боли. Он лежал плашмя, одеяло сползло с него ночью, возле тахты стояла Римма и готовилась еще раз щелкнуть по вздувшимся плавкам.

Арсений поспешно повернулся на бок, поднялся и с ужасом посмотрел на Анну. Девушка спала безмятежным сном, как ребенок. Как уснула, так и не двинулась. Арсений похватал одежду и пошел на кухню. За ним последовала улыбающаяся Римма. В кухне Арсений стал одеваться.

– Заболтались вчера, – начал он.

– Не оправдывайся, – спокойно прервала Римма.

– Как ты оказалась в квартире? Мы что, дверь не закрыли?

– Мне Анна ключи дала. Еще давно. На всякий случай. Вдруг свои потеряет.

– Чего так рано пришла?

– Сообщить тебе приятную новость.

– Какую?

– У тебя есть заботливый друг.

– Друг? Что за друг?

– Не знаю. Он изменил голос. Спросил, как я чувствую себя. И это в шесть утра, паразит! Я говорю – «Хорошо». А он мне – «Зря. Твой Арсений спит с твоей подругой Анной». И положил трубку, слизняк.

– И ты примчалась?

– Сцены устраивать не буду. Ничего у вас не было. В тебе я могу и усомниться, а в подружке нет.