Благой порыв

Посидит она рядом, а больной легче. Арсений говорил, что у его мамы вера была такая. Всех надо жалеть. Помогать, как можешь. А если этой жалости не будет, а каждый только о себе радеть станет, то и рассыплется народ. Нельзя нашему народу без жалости к ближнему. Эти слова Анна запомнила на всю жизнь.

Свою статью Арсений принес Анне первой. Передал и ушел, только и бросив:

– Почитай.

Она не раз, а десять раз перечла написанное Арсением, веря каждому слову, а когда они снова встретились, то Анна подошла к Арсению и, глядя на нее суровыми детскими глазами, сказала:

– Я тебя уважаю.

Потом очень даже деловито, взяв в руки листки со статьей, предложила:

– Надо отнести в «Новый мир». Твардовский напечатает.

А пришел он на этот раз с какой-то сумкой. В ней отказалась пишущая машинка.

– Никто это не напечатает, кроме тебя, – сказал Арсений.

В те времена ходили по рукам запретные рукописи, и в этом не было ничего удивительного. Птицу не заставишь молчать, а человека – думать.

Анна с той же детской серьезностью согласилась, и ей не докучало перепечатывать на машинке одно и то же на тонкой папиросной бумаге, чтобы зараз получалось больше экземпляров. Старательности у нее было не отнять.

Больше всего нравилось Анне, что статья была написана живыми словами, и не злопыхателем, а человеком искренним, желающим добра. И она была совершенно согласна с тем, что страной должны управлять Советы, если она называется советской. Разве можно с этим спорить? И разве автор не прав, когда пишет, что наши вожди называют чудовищным обманом масс призывы церковников к терпению, а за это обещают рай, но только на том свете? Но ведь сами власти тоже сулят полное счастье при коммунизме, который народ строит, строит, а он все дальше уходит по срокам.

Мол, дети будут жить привольно, а то и внуки. Чем же отличаются одни от других? Не надо кормить народ сказками, люди взрослеют. Раскроется обман, что тогда?

Сама Анна относилась к жизни очень даже понятливо, золотую рыбку не ждала.

Да и не попросила бы у рыбки даже нового корыта. Она работала в детском саду, какие-то деньги получала и купила бы сама. К чему тут чудеса? И боярских палат не захотела бы, и царицей быть ей ни к чему было бы, а тем более – владычицей морской. От всего этого счастливей не станешь. Так думала Анна Ванеева. И тому пониманию жизни был причастен Арсений Корнеев.

Он оказался на ее пути в ту пору, когда пробуждалась в ней уже не детская, а взрослая душа.