Благой порыв

Солдатская служба была свежа в памяти, воображением Арсений не был убог, накатал заявку, и буквально через три дня оказался с Платоном в кабинете главного редактора студии. Тот светился добродушием, сообщил, что уже успели ознакомиться с предложением директор студии и председатель Госкино, поддержка полная и безоговорочная.

– Так что за работу, товарищи!

– Когда нужно представить? – спросил Арсений.

– Вчера, – ответил редактор.

– Будет сделано! – отрапортовал Платон Колыханов.

И буквально в тот же день Арсения вызвали в деканат.

В приемной сидел в сером костюме импортного пошива молодой человек с очень правильными чертами лица, которые немножко портили рыбьи глаза. Они от того казались рыбьими, что ресницы были мелкими, редкими и белесыми. И как только Арсений уткнулся взглядом в эти неподвижные глаза, тут же догадался, кто перед ним.

Касьяныч не раз повторял:

– Доберутся.

– Думаешь? – все-таки сомневался Арсений.

– Они шустрые, – отвечал опытный человек.

 – Главное – не теряйся. Когда к ним попадаешь, не надо ничего бояться. Они только и хотят, чтобы человек дрожал перед ними от страха. Не те времена, не расстреляют.

– Утешил.

Секретарша декана, кивая на молодого человека – это был ровесник Арсения, – сказала:

– Товарищ к тебе, Корнеев.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил посетитель секретаршу и уже все внимание обратил на Арсения. – Надо поговорить.

Уже в коридоре сообщил:

– Я сказал – из горкома комсомола. Так что можешь не беспокоиться.

И выставил перед глазами Арсения свой документ лейтенанта грозной организации.

– Может, выйдем на улицу?

Арсений подумал, что там стоит «воронок». Значит, нынче берут тихо, культурно, без шума, и днем, а не ночью. Но никакой машины не оказалось, и пошли они пешком по нелюдной улице в сторону недалекого вокзала.

– Валерий, – назвался лейтенант. – Мы ровесники. Давай на «ты».

– Ну, мне называться излишне, – ответил Арсений. – Я так догадываюсь?

– Конечно, Арсений.

С твоим личным делом ознакомился. Ничего не поделаешь – служба. Крестьянин по рождению. От земли, так сказать. Отец погиб на войне. Мать колхозная труженица. Сам похвально отслужил армию. Гвардии сержант. Опять же примерный студент. Перспективный. Все прекрасно. Вот и не могу понять!

– Чего же?

– Что тебе еще надо?

– Да вроде я и не прошу ничего.

– Ты же наш, советский. Я это чувствую. Не какой-то там Синявский и Даниэль.