Король зимы

Он улыбнулся, и в этот момент я уже обожал его.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Думаю, пятнадцать.

– А выглядишь на все двадцать, – снова улыбнулся он. – Кто научил тебя драться?

– Хьюэл, – ответил я, – управляющий Мерлина.

– А! Самый лучший учитель! Он и меня учил. А как он поживает?

– Хьюэл умер, – ответила за меня Моргана. – Убит Гундлеусом.

Она плюнула сквозь узкую щель в маске в сторону плененного короля, которого держали в нескольких шагах от нас.

– Хьюэл мертв?

Артур поглядел мне прямо в глаза, и я кивнул, сдерживая слезы.

– Ты хороший человек, Дерфель, – сказал он, – и я должен наградить тебя за спасение жизни короля. – Чего ты хочешь?

– Быть воином, лорд, – сказал я.

Артур улыбнулся.

– Лорд Овейн, – повернулся он к покрытому татуировкой гиганту, – ты можешь взять этого хорошего воина-сакса?

– Я могу взять его, – тут же откликнулся Овейн.

– Тогда вот он, бери, – сказал Артур, но, должно быть, заметил мое разочарование, потому что быстро повернулся ко мне и положил руку на плечо.

Он сжал мое плечо рукой в перчатке и отвернулся.

Подле взятого в плен короля, который стоял под знаменами победителей, собралась большая толпа. Артур теперь смотрел в лицо Гундлеусу.

Гундлеус гордо распрямился. У него не было оружия, но пленник даже не вздрогнул, когда к нему приблизился Артур.

Толпа затаила дыхание. На Гундлеуса падала тень штандарта Артура с медведем на белом поле. А на поверженное к ногам Гундлеуса его собственное знамя с изображением лисицы плевали и мочились торжествующие победители. Гундлеус пристально следил за тем, как Артур медленно вытаскивал Экскалибур из ножен. Голубоватая сталь его клинка сверкала так же, как и до блеска начищенные чешуйчатая кольчуга, шлем и щит.

Мы, замерев, ожидали рокового удара, но вместо этого Артур пал на одно колено и протянул Экскалибур рукоятью Гундлеусу.

– Лорд король, – сказал он смиренно, и по толпе, ожидавшей смерти пленника, пронесся вздох.

Не дольше одного удара сердца колебался Гундлеус, а затем протянул руку и дотронулся до рукояти меча. Он не вымолвил ни слова. Наверное, слишком был изумлен, чтобы сказать хоть что-нибудь.

Артур встал и вложил меч в ножны.

– Я поклялся защищать моего короля, – проговорил он, – а не убивать других королей.