В погоне за бессмертием

, но это вполне рутинная работа, техническая задача!

Что еще?

Как инициировать лучи, оформляющие внутреннее пространство искусственного мозга? Сколько их должно быть? По количеству человеческих чувств? Лучи от осязания, зрения, слуха, вкуса, обоняния? Или их должно быть больше? Скажем, на каждый типовой раздражитель?

И как это будет выглядеть? Я буду жить, думать, чувствовать мир вовне себя, и в то же время будет еще нечто, которое будет моим вторым я, мною? И как совершится переход моего «я» из настоящего, живого мозга в этот искусственный носитель мысли?

Господи, сколько же придется всего передумать? Наверное, чтобы решить эту задачу, понадобятся усилия всех айтишников страны! Мира!

Подумать только: пройдет всего год или два, или, в худшем случае, лет пять, и люди будут жить вечно! Я не умру! Никто не умрет!

И как, наверное, больно будет умирать тем, кто не сможет дожить до этого часа! Подумать только: человеку надо было бы протянуть еще неделю-другую, и он стал бы бессмертен, как античный бог, а вместо этого будет лежать в гробу и его будут медленно и гнусно пожирать черви…

Но, главное, как донести эту идею до людей, сделать ее ведущей целью человечества?

От круговерти мыслей горела голова, полыхали щеки.

Он встал и прошелся несколько раз из угла в угол по комнате. Наткнулся глазами на вопросительный взгляд начальника, торопливо сел на место.

С чего начать? Кинуть пост на форум? Завести блог? Написать прямиком в Академию наук? А она всё ещё существует?

Слышь, Андрей Николаич! – с холодком под сердцем услышал тягуче-скрипучий голос зав сектором.

 – Тут одно предложение интересное наклёвывается. Ты у нас самый молодой. Как раз для тебя!

НТТЦ «Аталанта»

Мы сидим в бывшем мужском зале парикмахерской Дома быта нашего НПО и курим, отражаясь в трех высоких, на полстены каждое, зеркалах. Синеватый дым плавает низко, едва поднимаясь над головами; длительное сиденье в сочетании с упорным ничего-не-деланием вызывает прилив крови к тазовым частям, и данные обстоятельства порождают атмосферу томного эротического одурения.

Лянка полулежит в парикмахерском кресле, закинув скрещенные лодыжки на тумбочку под зеркалом и упираясь затылком в выдвижную подушку поверх спинки кресла, и с моего места отлично видна ее впалая щека и слегка вьющийся белокуро-пепельной локон.