Меч королей

– Вистан, лорд, – сказал он.

– А тебя как величать? – осведомился я.

– Отцом Сеолнотом. – Он снова помолчал, прежде чем добавить «лорд».

Тут я понял, почему он показался мне знакомым и откуда взялась его ненависть. И рассмеялся.

Мы вернемся домой.

Глава 2

Мы довели «Сперхафок» до дома. Это оказалось нелегко. Гербрухт замедлил приток воды, но узкий корпус все равно тяжело всходил на послеполуденную волну. Я поставил дюжину парней отчерпывать воду и опасался, что ухудшающаяся погода добьет корабль, но налетающий порывами ветер смилостивился и перешел в устойчивый западный.

Бурное море успокоилось, и парус с волком потихоньку нес «Сперхафок» на север. Уже смеркалось, когда мы достигли островов Фарнеа и проковыляли мимо них. На небе багровой полосой, яростной, как огонь в горне, полыхал закат, на фоне его резко обрисовывались очертания стен Беббанбурга. Валящаяся с ног команда провела раненый корабль по узкому фарватеру в гавань. Мы пришвартовали «Сперхафок»; за следующее утро мне предстояло послать упряжку волов, чтобы вытащить его за черту прилива, где можно будет починить нос. «Банамадр» и захваченный корабль вошли в порт следом за нами.

Во время долгого пути домой я пытался поговорить с отцом Сеолнотом, но он угрюмо отмалчивался. Вистан, юнец, вбивший себе в голову, будто его Бог хочет моей смерти, впал в отчаяние, и толку от него тоже было мало. Я спросил у обоих, кто послал их на север убить меня, но ни один не ответил. Вистана я отвязал от мачты и подвел к куче трофейных мечей.

– Бери любой и еще раз попробуй меня прикончить, – предложил я ему.

Мои люди загоготали и принялись подстрекать его. Юнец залился краской, но не предпринимал попытки свершить возложенную на него Богом работу. Вместо этого он уселся рядом со шпигатом и просто сидел до тех пор, пока Гербрухт не сунул ему черпак в руки.

– Парень, жить хочешь? – поинтересовался фриз. – Тогда вычерпывай воду!

– Твоего отца зовут Сеолбертом? – спросил я Сеолнота.

Тот удивился моей осведомленности, хотя на самом деле это была всего лишь догадка.

– Да, – выдавил пленник.

– Я знал его, когда был маленьким.

– Он мне рассказывал. – Священник помолчал и добавил: – Лорд.

– Я тогда ему не нравился, – признался я. – И уверен, до сих пор не нравлюсь.

– Господь наш заповедал нам прощать, – пробормотал он, но тем унылым тоном, каким говорят христианские попы, когда вынуждены признавать неприятную истину.