Меч королей

Вигхельм высаживался последним.

– Вам не составит труда добраться до Скеапига, – сказал я ему. Выбранный нами камышовый остров находился всего лишь на расстоянии длинного выстрела из лука от заболоченных берегов Скеапига. – Но если вы причините вред кому-нибудь, я об этом узнаю и приду за тобой. И когда я тебя найду, твоя смерть будет медленной. Ты понял?

Вигхельм мрачно кивнул:

– Да, лорд. – Он теперь знал, кто я, и был сильно напуган.

– Все здешние жители, – я указал и на материк, и на Скеапиг, – находятся под моей защитой, а я – Утредэрв! Так кто я такой?

– Утред Беббанбургский, лорд, – со страхом вымолвил он.

– Меня зовут Утредэрв, и мои враги умирают. Иди!

Был уже полдень, когда мы вернулись в гавань, и прошел еще час, прежде чем мы отправились в путь по ведущей на юг дороге. Скудно перекусив жареной рыбой и черствым хлебом, мы начистили кольчуги и оружие и нарядились в красные плащи, отмечавшие людей Этельхельма. Среди наших трофеев были двадцать четыре щита дружинников олдермена, каждый с прыгающим оленем, и я раздал их своим парням.

Остальным пришлось отправиться в Фэфрешем без щитов. Язычники, вместе со мной, попрятали амулеты с молотами. Лучше всего было бы отрядить пару человек разведать город, но улицы и переулки куда сложнее осматривать, оставаясь незамеченным, чем леса и перелески. Я опасался, что моих людей поймают, допросят с пристрастием и узнают о нашем присутствии. Уж лучше ворваться в Фэфрешем со всеми силами, даже если силы эти вполовину меньше вражеских. Я отрядил Эдрика, самого ловкого из моих разведчиков, изучить городские окраины, но велел не высовываться.

– Смотри не попадись! – напутствовал я его.

– Господин, мерзавцы меня даже не учуют.

По мере нашего продвижения на юг небо расчищалось. Ветер стихал, налетая редкими порывами и раздувая позаимствованные нами плащи. Солнце пригревало, сверкая на залитых водой пастбищах. Нам навстречу попалась девчушка, лет восьми-девяти, гнавшая трех коров на север. Напуганная, она сошла с дороги, давая нам пройти.

– Погодка-то сегодня улучшилась! – жизнерадостно обратился к ней Беорнот, но малышка только задрожала и потупила глаза.

Мы миновали сады, где буря повалила деревья, а один ствол был расщеплен и опален ударом молнии. Я вздрогнул, заметив мертвого лебедя, который лежал со сломанной шеей в запруженной канаве. Недобрый то был знак, и я поднял взгляд в надежде узреть знамение получше, однако видел только оставшиеся на память от бури разрозненные облака.