Меч королей

Был прилив, ветер стих, гребцы старались изо всех сил, корабль преодолевал течение, оставляя за кормой разбегающийся след. Тишину нарушали только скрип весел в уключинах, шепот воды за бортами, плеск невысоких волн, накатывающих на берег, да одинокие крики чаек над могучими стенами Беббанбурга.

Сорок человек ворочали длинные весла, еще двадцать сгрудились или между банками, или на носовой площадке. Все были в кольчугах, только оружие, копья, секиры и мечи гребцов сложили посреди трюма вместе с грудой щитов. Финан и я стояли на короткой палубе для рулевых.

– Может, ветер попозже поднимется? – предположил Финан.

– А может, и нет, – буркнул я.

Финан не чувствовал себя уютно в море и никогда не понимал моей любви к кораблям. Со мной он пошел только потому, что ожидалась драка.

– Впрочем, убийц Хаггара наверняка уже давно след простыл, – проворчал он, когда мы вышли из ведущего в гавань пролива.

– Возможно, – согласился я.

– Тогда мы попусту тратим время.

– Вполне вероятно, – отозвался я.

«Сперхафок» кивал носом на длинных, резких волнах, и Финан ухватился за ахтерштевень, чтобы не упасть. – Присядь и выпей эля, – посоветовал я ему.

Мы гребли в направлении на восток. По мере того как воздух разогревался, с запада задул легкий ветерок, достаточный, чтобы моя команда подтянула рей к верхушке мачты, развернув парус с волчьей головой, и гребцы с облегчением втянули весла. «Сперхафок» двигался вперед, рассекая ленивые волны. Земля растаяла в дымке у нас за кормой. Близ островов Фарнеа ловила рыбу пара суденышек, но, выйдя в открытое море, мы не видели больше ни корпусов, ни мачт, словно оказались совсем одни в целом свете.

Пока корабль потихоньку нес нас на восток, я позволял рулевому веслу по преимуществу просто скользить по воде. Ветра едва хватало, чтобы наполнять тяжелый парус. Солнце потихоньку поднималось, бо?льшая часть моих людей спала.

Время для грез. И я пытался вообразить, как выглядит Гиннунгагап – бездна между вечным пламенем и глыбами льда. Бездна, в которой сотворен был мир.

Мы плыли посреди серо-голубой пустоты. Мои мысли блуждали так же неспешно, как шел корабль. Финан дремал. Частенько ветер затихал, и парус опадал, потом надувался с глухим хлопком, поймав новый порыв. Единственным явным свидетельством, что мы движемся, служила легкая рябь, расходившаяся от кормы «Сперхафока».

И в этой пустоте я думал о королях и о смерти. Эдуард был пока жив. Он называл себя Anglorum Saxonum Rex – королем англов и саксов.