Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа

Шарп ступил в сторону и, не оглядываясь, направился к церкви. За спиной у него щелкнуло – Харпер взвел курок.

– Поосторожнее, – произнес ирландец, – штука эта ненадежная, бывает – сама стреляет. А если выстрелит, рубашку вам, сэр, сильно попортит.

Похоже, громила двинулся за Шарпом, но сержант охладил его пыл.

Дверь не была заперта. Шарп распахнул ее и остановился на пороге, чтобы глаза привыкли к полумраку после яркого света дня, но потом огляделся, понял, в чем дело, и выругался.

Он ожидал увидеть то, что видел в десятках других церквушек, – голое помещение, но здесь картина была другая.

Все пространство занимали сваленные наспех мешки, и только к алтарю вел узкий проход. Выцветший образ Девы Марии украшали листочки с обращениями к небесным силам, оставленные отчаявшимися крестьянами, приходившими сюда в надежде на чудо. Теперь Богоматерь печально взирала на мешки. Шарп вытащил саблю и проткнул первый мешок. Из дырки потекла мука. Такая же белая струйка побежала из второго. Феррагус, видя, что происходит, по-видимому, обратился с претензиями к майору, который неохотно вошел в церковь.

– Мука находится здесь с ведома моего правительства, – сказал майор Феррейра.

– Можете это доказать? – спросил Шарп. – Бумага есть?

– Вас это не касается. Уходите.

– У меня есть приказ, – возразил Шарп. – Каждый обязан выполнять свой приказ. И приказ этот таков: не оставлять французам продовольствия. Никакого.

Он проткнул еще один мешок и повернулся, когда свет заслонила фигура вошедшего в церковь Феррагуса.

Великан двинулся по проходу, и Феррейра, чтобы дать ему пройти, прижался к мешкам. Шарп громко кашлянул и шаркнул ногой.

Феррагус протянул руку. На раскрытой ладони лежали монеты. Золотые монеты. Наверное, с дюжину. Они были больше и толще английских гиней и составляли примерно три годовых оклада Шарпа.

– Можем поговорить, – сказал португалец. – Вдвоем. Ты и я.

– Сержант Харпер! – крикнул Шарп. – Что там лягушатники поделывают?

– Остановились, сэр. Ближе не подходят, но и не уходят.

Шарп посмотрел на Феррагуса:

– Вас не удивляет, что здесь появились французы? Может, вы их ждали?

– Я прошу вас уйти. – Феррагус надвинулся на Шарпа. – Вежливо прошу, капитан.

– А если не уйду? Если останусь и выполню приказ? Уничтожу муку? Что тогда, а, сеньор?

Вероятно, верзила не привык, чтобы ему возражали, потому что остаться спокойным ему удалось лишь крайним напряжением воли: лицо напряглось, по телу прошла судорога.