Чёрное и Белое. Часть 2

Через совсем короткое время весь этот люд вытопчет бессмертник, и втопчет высшую красоту в грязь. Только Бодро и Гурд никуда не торопились. Они не пытались никого из людей остановить, а только горько обнимались, празднуя тяжелейшую победу. Они, конечно же, поняли, что она одержана.

– А, что с Хосводом и Знатоком? – с обеспокоенным лицом, спросил лучник.

Воспоминание о том, как Бодро бросил своего друга в его тяжелейшую минуту, настигло Рыцаря Духа. Оно ударило его, пробив насквозь. Лицо его исказилось гримасой боли и отчаяния и сейчас, именно в этот миг, Бодро желал лишь того, чтобы он никогда не возрождался от черни.

– Как хорошо мне было в этом забытье. Зачем этот Хосвод одержал эту победу?

– Что случилось, Бодро? – не унимался Гурд – что с тобой?

– Как тебе ответить, мой друг – проговаривал про себя Рыцарь – как сказать тебе, что я предал друга?! Я должен был умереть, но не сойти с места.

Никто из освобождённых людей ни на миг не задержался на поляне. Ни на один, считающийся миллиардами человек вовсе никчёмным, миг.

Они лишь вытоптали Бессмертник и теперь Хосвод со Знатоком Дикарисом стали видны вышедшим из озера Бодро и Гурду.

Лучник ринулся к друзьям, а Бодро еле переставлял ноги.

Когда Рыцарь увидел, что Алексей без сознания, его вдруг посетила ужасная мысль, от которой он получил некоторое умиротворение.

– Он, что мёртв?

– Что с ним? – обеспокоенно спросил Бодро Знатока.

– Всё с ним будет в порядке – ответил на самый главный вопрос Дикарис – я дал ему настойки и теперь он спит.

– Чудовище было повержено, как я понимаю? – спросил Гурд.

– Совершенно, верно. Хосвод с Шудой победили Аспида.

– Как они сделали это?

– Это удивительная история, ей Богу. Видимо отчаяние, иногда подсказывает верные решения. Хосвод просто бросил флягу, которую я ему подарил, с водой, которую налила ему твоя Ерва, Бодро.

– Ииии?

– И Феникс, облившись такой водой, исчез или умер. Называйте, как хотите.

Они рассматривали спящего Хосвода.

Его красное, кое-где в саже, лицо и почти полностью сгоревшую накидку. Почерневшую кое-где кольчугу и обугленный щит. Все были поражены им и восхищены. Гордились им и сочувствовали ему. Совершенно не понимая, что же им делать дальше, друзья молча смотрели на друга, спасшего их жизни. Задумчивые и такие разные. Внешне спокойные – внутренне сходящие с ума от неведомого диссонанса. Одно – большое и светлое – вдруг врезалось в другое – большое и тёмное.