Чёрное и Белое. Часть 2

Великодушие друга его не поразило, просто оно трансформировалось в наглядную, внешнюю, видимую и настоящую реальность.

Уже вечерело, когда показалась окраина деревни, в которой предстояло остановиться на ночь. Полуденный пейзаж одарил жизненной силой в таком объёме, что друзьям казалось, что они передали её часть и лошадям. Никто не устал, а они шли с опережением на два часа. Предупредив старосту о прибытии, друзья расположились в гостевом домике. Простой сельский домишко, с двумя комнатами, четырьмя кроватями и маленькой кухней сразу ожил, как только в него вошли те, по ком эта обитель сильно тосковала.

Как только дом наполнился человеческой речью, вся его серость резко исчезла, и он превратился в гостеприимный бурноцветный терем. Казалось, что сейчас и ложки, и поварёшки, и кастрюли и тарелки оживут и весело пританцовывая, начнут делать своё дело – красиво вышагивать по столу, накрытому яркой скатертью. Шутки и смех задорно пробежали по стенам и стеклам и замерли в каждом углу. Обрадованный таким гостям домовой, не переживая теперь за своё жилище, с хорошим настроением пошёл спать. Спать пошли и поевшие у старосты самые счастливые люди этой неповторимой планеты. Трое из них уснули очень быстро, а Алексей…

По мотиву, который он помнил, как Шуду, Лёша понимал, что сбор песни подходит к концу. Что собрали они два куплета из трёх. Он каждую ночь напевал мотив себе по несколько раз к ряду и был твёрдо в этом уверен.

Во славу мы когда-то были мальчишками.

Воистину беспечны и малы были мы.

Но вот уже от детства нет следа.

Мы встали на защиту тёмного добра.

Господь милосердный убереги от зла!

Господь милосердный помоги одолеть врага!

Уууу уууу ууууу

Во сто крат превышает легион нас!

Но к победе приведёт Снежный Барс!

Ради холмов и полей наших!

Уничтожим тайшанов падших!

Уууу уууу ууууу

Алексей с удивлением начал замечать, что всегда отдавал все свои силы для того, чтобы собрать распев воедино. Он всегда без остатка отдавался выполнению задачи, и теперь он был уверен, что на полном ходу летит к своему невосполнимому поражению.

И только один вопрос мучил его каждую Божью ночь.

– Господи – это судьба или судьба, сотворённая нами? Он задавал его с таким чистым и настоящим ожиданием ответа, что мир содрогался. Лёша был так чист и искренен, что слёзы катились по его щекам, падая на белоснежную рубашку. Его трясло в кровати, но он приглушал свои страдания, дабы его никто не услышал.