Напасть. Часть 1

Однако людей, заболевших новой коронавирусной инфекцией и за рубежом, и, конечно, у нас, меньше не становится. А, наоборот, с каждым днем количество заразившихся ковидом неуклонно растет на всех континентах. Мало того, начинается паника среди населения ряда стран, в том числе европейских. Повсеместно требуются аппараты искусственной вентиляции легких (ИВЛ), ощущается их острый дефицит и в России. В новостях показывают, какие в Москве огромные очереди выстраиваются из карет скорой помощи у больниц, а также переоборудованных в лечебницы ледовых стадионах, как, например, в Крылатском, или у развернутых наспех силами военных строителей одноэтажных госпиталях, таких, как в подмосковной Коммунарке.

После скоропалительного, принудительного развала СССР за столь короткие по историческим меркам сроки (нельзя не вспомнить ветхозаветные страницы истории, когда процветающий Карфаген назидательно, вдруг в одночасье был безжалостно варварски разрушен, буквально стерт с лица земли надменным сувереном – древним Римом), мы постепенно приходили в себя, меняя незыблемые ориентиры и весь жизненный уклад.

А сколько людей в нашей стране до сих пор еще (это спустя 30 лет!) не отошли от пережитого потрясения, не вписались в новые реалии? А как же иначе? Ведь тогда, в марте 1991 года, на всенародном референдуме, они были в числе тех 78 процентов населения (то есть, значительного большинства), которые уверенно голосовали за сохранение великой державы в ее традиционных границах. Как тут не вспомнить пронзительные до боли в груди строки замечательного современного поэта Николая Александровича Зиновьева.

Вот эти строки:

У карты бывшего Союза

С обвальным грохотом в груди

Стою, не плачу, не молюсь я

А просто – нету сил уйти

Я глажу горы, глажу реки

Касаюсь пальцами морей

Как – будто закрываю веки

Несчастной родины моей

Вот уж, воистину, как в знаменитой поговорке: Что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Разве не так?

Это ведь буквально на их глазах РСФСР (теперь РФ) как по волшебству, превращалась из субъекта мирового масштаба (около 30 процентов мирового ВВП) в слабое в политическом (вспомните девяностые годы прошлого века) и экономическом отношениях (меньше 2 процентов мирового ВВП) государство.

С тех пор (с распада СССР) мало чего изменилось, а в экономике уж точно.