Нити

Ложусь и любуюсь округлой фигуркой Насти, лежащей на краю. Рядом храпит её новый, Андрей. А меня ругала за храп. Сейчас лежит, даже не ворчит. Похоже, любит его, бережёт.

Кажется, он хороший человек, раз Настя с ним живёт. Уж получше меня точно. Вон как он её обнимает – мне не давала. Ну ничего, сам виноват. Главное, чтоб он любил её, а она – его. И я даже совсем не против.

Заворачиваюсь в одеяло и глубоко вдыхаю родной запах квартиры, наполняющий теплом. С приятной ностальгией всматриваюсь в проступающие из темноты очертания предметов.

Вспоминаю, где что стоит. А ведь всё сами обставляли, вдвоём.

Когда мы только поженились, улыбка не сходила с Настиного лица. Она называла меня Петюшкой и целовала по утрам в нос, а я осторожно гладил её маленький лоб, не веря, что могу делать это когда вздумается. Я и теперь всё бы отдал за эти поцелуи и прикосновения.

Мне подумалось, что, если Андрей уйдёт от Насти, я предложу ей съехаться. Заживём по-старому. Можем даже не расписываться, лишь бы быть рядом с ней.

Найду «нормальную работу», буду цветы каждый день дарить – всё сделаю для своей Настеньки.

Воображаю, как целую мягкую щёку, беру за крохотную кисть и спрашиваю, как прошёл день. Она мне рассказывает, делится, улыбается или хмурится, а я внимательно слушаю, качаю головой и обнимаю за плечи.

Вспоминаю мельком ключи. Как же хорошо, что я их сперва потерял, иначе не лежал бы сейчас рядом со своей женой, не слышал бы её дыхания.

От этих мыслей становится тепло и спокойно на душе. Глаза сами собой закрываются.

На границе с горизонтом

Вдали, у кромки океана, неизвестный поджёг небо. Сперва огонёк был слабым – пара дождевых капель легко погасила бы – но, подхваченное лёгким дыханием тёплого солёного воздуха, он становился больше и выше. Местами небо мерцало бесчисленными искрами – так оно было раскалено. А чуть в стороне стояло, наслаждаясь набирающим силу пожаром, Солнце, созерцая происходящее.

Чем выше языки пламени, тем ниже Солнце. Оно как бы говорило: «Я виновник этого вечного, ежедневного торжества, в нём и погибну». И вместе с собой светило уносило в океан цвет ясного неба – чистейший голубой на верхушке переходил в яблочно-зелёный, затем вовсе терялся в золоте и меди.

Солнце утонуло в океане, блеснув на прощание уходящему дню. Солёные воды стали глубже и темнее.

С противоположной стороны из них появилась свежая Луна.