Повелитель войн

 – Константин – хороший человек, хороший христианин и, уверен, хороший король, но он не может позволить себе быть униженным. Так что этой клятвой он купил какое-то время. Будет ли Константин верен клятве? Данной Этельстану, этому мальчишке, нарушающему свои обещания? Лорд Утред, хочешь мое мнение? Константин не станет долго ждать, а его королевство сильнее моего, намного сильнее!

– Думаешь, он пойдет на юг?

– Думаю, он не позволит надеть на себя ярмо. Мне бы и самому хотелось поступить так же, но теперь, если я хочу сохранить свою страну, мне нужен мир с сайсами.

Но Константин? Он замирился со Страт-Клотой и сделает то же самое с Гиблеаханом с Гебрид и с дикими зверями, что населяют Оркнейяр, и тогда у него не останется врагов на севере и будет войско, способное бросить вызов Этельстану. На месте молодого Этельстана я бы обеспокоился.

Мне вспомнились дракон и падающая звезда: оба явления пришли с севера и оба, если Хивел прав, предвещали войну.

– Я молюсь о мире, – продолжил Хивел, словно прочитав мои мысли, – но боюсь, что грядет война.

 – Голос его стал ниже. – Это будет большая война, и Беббанбург, по рассказам, хотя и неприступный, окажется малым местечком, зажатым между сильными державами.

Он остановился и положил мне руку на плечо.

– Лорд Утред, хорошенько подумай, прежде чем выбрать сторону. Хорошенько подумай. – Король вздохнул и поднял взгляд к затянутому облаками небу. – Завтра будет дождь. Я желаю тебе спокойного сна.

Я поклонился:

– Спасибо, ваше величество.

– Хоть ты и сайс, – бросил Хивел, уже уходя, – но мне всегда приятно встречаться с тобой!

Встреча с ним тоже была удовольствием, по меньшей мере в своем роде.

Так, значит, Элдред стал олдерменом. Вот только чего? Нортумбрии? Камбрии?

Или Беббанбурга?

Спал я плохо.

* * *

Финан той ночью взял на себя первую стражу, расставив вокруг наших шалашей дюжину караульных. Поболтав немного с Эгилом, я устроился на ложе из папоротника. Когда проснулся на рассвете, шел дождь. Налетевший с востока ливень затушил костры и вычернил небо.

Эгил настоял, чтобы часть его людей пошла в дозор вместе с моими, но лишь одному из них нашлось о чем доложить.

– Господин, я видел полярную сову, – сообщил мне норманн. – Она летела низко.

– В какую сторону?

– На север, господин.

На север, в направлении маленького лагеря Гутфрита. То был знак. Сова олицетворяет мудрость. Но она улетала от меня? Или указывала на меня?

– Эгил еще здесь? – спросил я у норманна.