Луна в Близнецах

Высокие потолки были нынче в моде, в Питере эти старые квартиры называли «сталинками». Хозяйка квартиры, бывшая балерина, наведывалась сюда крайне редко по той простой причине, что давно уже проживала в Австралии. Сонечка не отрывая глаз смотрела на верхнее пламя, которое сквозняком клонило в сторону широкой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. В дальнем правом углу возле французского окна сиротливо расположился старинный инструмент, на крышке которого даже с противоположного конца комнаты можно было разглядеть приличный слой пыли.

Женщина рассеянно обвела взглядом это заброшенное жилище, улыбнулась краешками губ.

– Сатурн, – еле слышно произнесла София будто сама с собой.

– Что?

– Да, это не простой возраст, – повернулась она к Леонардо, привычно откинула назад прядь светло-каштановых волос.

– Тебе не дашь, ты всегда молода, как утренняя роса, – обняв любимую в ответ, он ещё теснее прижался к её плечу.

Сонечка лукаво посмотрела на Леонардо, тот был младше её на десять лет. Возраст не мешал оставаться ему прежним ребёнком, смотревшим на мир широко раскрытыми глазами, наивным, не перестающим удивляться.

Она осознанно принимала эту игру, помогающую ей оставаться на поверхности океана жизни.

– Отведи меня наверх, – попросила женщина, показав взглядом на лестницу.

– Она ещё не готова. Потерпи немного.

– Но ты обещал.

– Я сам тогда не знал. Появились новые мысли. Подожди ещё.

На втором этаже под крышей Леонардо писал свою мечту. «Это картина всей моей жизни», – как-то признался он Софии, пообещав показать полотно.

И было это ровно год назад – в прошлый день её рождения. Сонечка была уверена, что с тех пор он не поднимался по этой лестнице. Она не однажды предлагала навести порядок в его жилище, но каждый раз слышала молчаливый отказ, или он переводил разговор на другие темы. Постепенно женщина забыла об этой картине, но сейчас их прежний разговор так чётко проступил в её памяти, что она не смогла удержаться.

– Ты забыл о ней! Когда последний раз ты поднимался по этой лестнице?

– Давай выпьем за тебя! – художник легонько коснулся её бокала своим, уткнулся губами в маленькое мягкое ушко и полушёпотом пропел: – Гаянэ ты моя, Гаянэ.

Вино было необычайно вкусным с ароматом спелых ягод и дубовой коры.

– Я такого ещё не пробовала. Откуда оно у тебя?

– Я закончил зимний пейзаж, подарили.

Женщина наморщила нос.

– Как мне его жаль. Я так не хотела с ним расставаться. Очень светлая была картина.