Луна в Близнецах

Опустив талисман в бархатный чёрный чехол, юноша спрятал его у себя на груди и пошёл прочь от злополучной обители. Уверенность в том, что на этот раз всё получилось, не покидала волхва. И действительно, с тех пор он больше никогда не видел этих мест. Пройдя около ста метров, юноша оглянулся. Всё, бывшее недавно его домом, улетучилось, как обманувший путника в пустыне мираж. Один бросился бежать. «Что, если они заметили? Тогда от погони мне не уйти». Но здесь действительно никто никого не держал. В сознании промелькнуло когда-то сказанное учителем: «У тебя будет этот выбор».

Юноша остановился, прислушиваясь к своему дыханию. Дыхание отзывалось во всём теле: в висках, ладонях, коленях, стопах. Парень осмотрелся вокруг, обычный лиственный лес ответил ему шелестом зелёных, трепещущих на ветру листьев. Маленькая сойка, пискнув, поднялась из травы и опустилась невысоко от земли, устроившись на ветке раскидистой белоствольной берёзы. Один закрыл глаза, успокоился, подумал о своём родном доме. Через мгновение он увидел внутренним зрением наполовину сожжённый частокол, разорённые полуразрушенные обгоревшие избы. Берег реки опустел – ни одного родного паруса. На месте их с Лесьяром избушки торчал деревянный кол с насаженной на остриё человеческой головой. Не в силах созерцать эту картину, юноша стремительно встал на ноги и, отыскав глазами солнце, пошёл на восток.

* * *

На пути он встречал немало селений. Были среди них и обители славян. Привечали гостя по-разному. Случались дни, когда ворота чужих изгородей оставались наглухо запертыми, но бывало, что ему не отказывали в еде и питье, давали кров, предлагали освоить свои ремёсла.

Дольше, чем на два-три месяца, юноша не оставался. Главным препятствием был вовсе не язык, ведь монахи научили его понимать любую речь. Но отказ от пищи и воды для приютивших у себя гостя был им более чем непонятен. Не однажды, опасаясь обидеть хозяев, парень позволял себе сухую лепёшку и чарку вина, но после таких возлияний камень на груди становился совсем холодным, а медитации не давались. После двухнедельного голода и поклонов солнцу на восходе прежние способности восстанавливались. Юноша понимал, что никогда уже не будет прежним. Часто волхв ловил на себе строгие беспокойные взгляды своих благодетелей. Объяснить происходящее было не в его силах, а остаться не хватало духу. Не было сил расстаться с возможностью нескончаемой жизни в молодом крепком теле, способностью видеть через пространство и время.