Париж меня не видит

Казалось, ещё чуть-чуть и она взорвётся от злости и обиды, которые ждали своего часа вырваться наружу.

– У меня истерика… мне надо успокоиться. Просто успокоиться, – сжимая кулаки и покачиваясь в кресле, говорила себе Яна. – Дышать глубже, Яна… Вот так. Вдох-выдох, вдох-выдох. Друзей нет и никогда не было. Я теперь одна. Сама за себя. И никто мне не нужен. Я живу для себя. А жизнь – это счастье! И оно не временно!

Яна вынула из сумки мобильный телефон.

– Анар, добрый вечер.

Я вас не разбудила? – тихо всхлипывая, забормотала Яна.

– Здравствуйте, Яна. Нет, я ложусь спать поздно, так что всё хорошо… Вы, кажется, плачете, что-то случилось? – спокойным тоном произнёс Анар.

По телефону его голос звучал гораздо приятнее, чем наяву.

– У меня просто очередной нервный срыв… подумала, что утюг дома не выключила, так что ничего серьёзного, – попыталась пошутить Яна, – я уже привыкла… Анар, я долго думала над вашими словами… Я согласна на терапию.

Расскажите мне вкратце, пожалуйста, как она будет проходить и что это за «счастливые минуты»?

*** Осень холодов ***

Говорят, на огонь можно смотреть вечно. Что он реальность в искорках тепла, и что он может залечить холодные раны. Но, играя с ним, можно уколоться его острыми краями. И тогда никто не потушит пожар безумия. Безумия, которое никто ещё не воспел под окном своей любимой.

Весь день предательский лучик солнца кричал всем, что пришла весна. Что пора, наконец, забыть о холодах и снять шерстяные рубашки. Снег начал таять, устраивая при этом парусные регаты по улицам города, оставляя грязь на обуви и одежде людей. Автомобили, обруганные обрызганными гражданами, рушили дамбы из последних молекул снежинок и летели вперёд, пытаясь сравнять весну с асфальтом. Город погружался в прохладный бассейн.

К вечеру ситуация менялась.

Последние отряды зимы после захода солнца выходили патрулировать свои улицы и дороги. Они замораживали талую воду, превращая её в каток, чтобы отдать последнюю дань своей снежной королеве, которую люди никогда не уважали. Ветер был единственный, кто мог в одиночку противостоять весне. Вечером он специально дул сильной прохладой, чтобы дать понять, что никто ещё не побеждён и ни что ещё не завоёвано.