Сказки Белой Горы. Часть II

Черкизовский, потухающе-обморочным взглядом озирая окрестности, брёл впереди, подталкиваемый в спину сильно прихрамывающим ясногорским стариком. Показалась пара с носилками, ведомая вечно садистски настроенным контролером Ваней, не способным и дня прожить, не совершив подлую гадость в отношении зеков, а, возможно даже сослуживцев, с которыми он так же не в лучших отношениях. Если положено открывать калитку каждые полчаса, то Ваня, если его не пнёт начальство, может продержать сектор в закрытом виде все полтора.

Носилочные бегунки, запыхавшись, поставили свой инструмент на асфальт и стали выяснять, кого из двоих волочь в спасительную больницу.

– Болваны, – заорал Ваня, – не видите, что ли? Хватайте хромого старого пня и вперёд!

Хитрый Кучак протестовать не стал, сообразя, что понесут его мимо штаба. Когда калитка замкнулась, Вовка Черкизовский рухнул в прицерковную лужу, сраженный очередным обмороком.

Стоящие на «расходе» моментально приметили происшествие и отправили дневальных на помощь лужевому невольному «моржу».

Знаменитый на весь лагерь дневальный Груша, незадолго до описываемых событий исчез с барачного горизонта в штрафных изоляторах, где ему предстояло дохлебывать остатки срока, чуть больше четырех месяцев. Двое суетливых грушиных наследников выудили за ноги бедолагу, взяли его за подмышки и щиколотки и потащили ногами вперёд в сторону больницы.

… Кучак, завидя правым глазом дверь клуба, громко заорал:

– Стойте, братья милосердные! Всё, мне сюда. Санитары остановились, поставили носилки и тугодумно уставились друг на друга.

Прыткий, артистичный старикан деловито захромал к соседней с клубом двери. Забыв про обычный для него апломб, контролер Ваня, с лицом начинающего сельского алкоголика, растерянно глядел в след удаляющемуся хромоногому. Он опомнился, когда Кучак взялся за дверную ручку:

– Эй ты, трухлявый сморчок, ну-ка быстро иди сюда! Ты что меня в блуд вводишь старая развалина?

Александр Васильевич с нечерноземной непосредственностью, которую многие ошибочно принимают за глупость, ответил почтительно, но без робости:

– Мил человек, да разве ж я без команды что сделаю? Ты самолично заставил меня покласть в носилки.

– А что ты гад молчал?

– Да разве я могу перечить начальству?

– Я рапорт на тебя напишу.

– Тогда я начальнику сейчас пожалуюсь, а тебя накажут…

– Вот старая заноза, ладно, припомню тебе.

И молодой злыдень вернулся открывать калитку. Санитары, посмеиваясь засеменили за ним.