Язык цветов из пяти тетрадей

И та, что заходила к Архилоху

Была с Катуллом в горькие часы,

Еще и в эту молода эпоху,

Погибельной исполнена красы.

«Люблю я тех, кому дано…»

Люблю я тех, кому дано

Стихотворение одно.

Я знаю, если ты – не гений,

Многописанье – тяжкий грех,

Но пусть живёт одно из всех

Нахлынувших стихотворений!

Есть божества, они – о, да! —

Со мною странствуют всегда,

Но вдруг приходят, сердце тронув,

И так немного дарят строк

И горький воздуха глоток

Мне Кочетков или Сафонов.

«Напомнит лес о русокудром Леле…»

Напомнит лес о русокудром Леле,

А, может быть, о лешем колдуне,

И звук жалейки, жалоба свирели,

В вечеровой раздастся тишине.

Снег упадёт негаданным подарком,

Или пригорода чёрная весна

О бормотанье сбивчивом и жарком

Расскажет, говорлива и бурна.

А северная зимняя столица —

С игрой вечерней, с цокотом копыт

Анапесту позволит возвратиться

И прозу, и простуду возвратит.

Рифма

Одна с божественным порывом…

    Боратынский «Рифма»

Кричит акын, то злой, то сладкогласый,

То жгучий, то журчащий, как вода,

И старых рифм несметные запасы

Не истощатся никогда.

Рот разевает, мнет живот обвислый,

Пытаясь рифму новую найти,

И новые сбегаются к ней смыслы,

Иные открываются пути.

Куда заводит рифма в самом деле!

В младенчестве укачивал её

Хребет коня, подобный колыбели…

Но вот уходит в странствие своё.

И воинство доскачет до Китая,

И мчится вестник на крылах орла,

Пока клокочет, чувства сочетая,

Та, что у вас, в Европе, умерла.

Статуя писца

Кажется, что щурится от света,

Продолжая жить невдалеке,

Изваянье памятное это

С тростниковой палочкой в руке.

Хитроватый и широколицый,

Взгляд вперил в каменносечный фриз,

Где рабы согнулись над пшеницей

И над пиром жаркий диск завис.

Мумии, конечно бы, продрогли,

Если бы не вещие слова.

Если вносишь душу в иероглиф,

То она останется жива…

Я и сам из этого сословья.

Верен тем, кто подлинно велик,

Добавлять последние присловья

К ветхому папирусу привык.

Бугорок на среднем пальце высох,

Это жизнь с годами нанесла

После стольких списков и расписок

Твёрдую примету ремесла.