Язык цветов из пяти тетрадей

Но тут отшельник стал махатмой,

Бог оступился сгоряча,

И смертоносно-благодатный

Бушует ливень, хлопоча.

Когда же отгремит Варуна,

Мгновенно расцветает луг,

И мирозданье снова юно,

И боги множатся вокруг.

Но даже им положен отдых.

Как только ливень приослаб,

Молясь на горных переходах,

Ислам вторгается в Пенджаб.

Коломбо

Загорелись алмазы, ночь стала ясна,

Поглотила твою одинокую душу.

И уже выбегает из моря Луна

И ложится на сушу.

Так неужто здесь ордена ждать или тромба?

Там созвездья беседу ведут… Поспеши

В это марево, в пальмовый шелест Коломбо!

Ночью там не бывает отдельной души.

Кайфын

Всё чудится Кайфын раскосый,

Что всеми вихрями продут.

В нём иудеи носят косы

И богдыханов свято чтут.

Желты, как все, и – те же щёлки

Бессмертных этих карих глаз,

Но вот начертанный на шёлке

О днях Иосифа рассказ!

Здесь можно и на казнь кого-то

Нанять, когда уж притеснят,

Но соблюдается суббота,

И засыпает шелкопряд.

В субботу заперты конторы,

И свечи зажигает раб,

И шевелится свиток Торы.

Объятый конусами шляп.

Ханьчжоу

Ф.Ф.

Вот уж скоро дорога в Ханьчжоу,

К фонарям и узорным зонтам!

Любопытство и тяга к чужому

Есть у шёлковых девушек там.

Может-быть, лишь тебя-то и ждали

В стародавней гостинице той,

Где улыбчивый облик печали

Осеняет дракон золотой?

Может быть, о тебе в самом деле

Там грустят, где, всему вопреки,

На приданое копят в борделе

Серебра небольшие комки?

Где подносится в паузах опий,

Но случается – не прекословь! —

Словно лотос, растущий из топей,

Темноту озаряет любовь.

Монгольский конь[7 - Подлинная история. В Монголии ему воздвигнут памятник.]

Монгольский конь военнопленный,

Ты, крепко сбит, хоть ростом мал,

Как будто на краю вселенной,

В берлинском ZOO тосковал.

Был неразумен и внезапен

Непостижимый твой побег,

Но без ранений и царапин

Фронт перейдён и сотни рек.

Скажи, какому верен долгу,

Ты пересилил болью всей

За Вислой Днепр и Дон, и Волгу,

Урал, Иртыш и Енисей?

Над знойной степью вырастая,

Лесной пожар вставал вдали,

Но ни тайга, ни волчья стая

В судьбу вмешаться не смогли.