Ружья стрелка Шарпа. Война стрелка Шарпа

Тем не менее, опасаясь гнева Шарпа, сержант сделал несколько слабых попыток расшевелить ближайшего человека.

Шарп отшвырнул Уильямса в сторону. Он орал на стрелков. Он пинал их, тряс и бил в живот, после чего несчастных рвало на пол конюшни.

– Встать! Быстро! Встать!

Стрелки тупо шатались. Пьянство было извечной проблемой армии. В нее записывались, чтобы пить. Удержать солдат в войсках удавалось лишь дневной нормой рома. А люди использовали каждую возможность, чтобы напиться до бесчувствия. Шарп, в бытность свою солдатом, вел себя точно так же.

Теперь он был офицером, и его авторитет в очередной раз оказался подорван.

Он насыпал на полку ружья сухого пороха и взвел курок. Услышав знакомый звук, сержант Уильямс вздрогнул. Лейтенант нажал на курок, и конюшня наполнилась грохотом и дымом.

– Встать, ублюдки! Встать! Встать!

Шарп пинал стрелков снова и снова, его ярости не было предела. Он представлял, каким ничтожным предстанет перед глазами мисс Луизы Паркер.

В четверть шестого Шарп наконец выстроил своих людей на дороге.

Мелкий дождь, похоже, зарядил на весь день. Карета Паркеров выехала со двора таверны, когда лейтенант проверял оружие и обмундирование. Он перенюхал все фляги и вылил оставшийся бренди на землю.

– Сержант Уильямс?

– Сэр?

– Идем быстрым маршем!

Быстрый марш означал невероятные физические усилия. Предчувствуя мучение, стрелки загудели.

– Молчать! – взревел Шарп. – Напра-во!

Небритые, с красными глазами и серыми лицами, солдаты неуклюже повернулись.

– Быстрый марш!

Отряд двинулся в сторону серого, безрадостного рассвета. Шарп задал настолько жесткий темп, что люди выбегали из строя, чтобы излить содержимое желудка в придорожную канаву. Лейтенант пинками загонял их обратно. В такие минуты Шарпу казалось, что он действительно ненавидит своих солдат. Теперь ему хотелось, чтобы они проявили неповиновение, чтобы он мог лишний раз сорвать злость на ублюдках. Он гнал их так быстро, что карета Паркеров отстала.

Шарп не обратил на это внимания.

Наоборот, он все увеличивал и увеличивал темп, пока сержант Уильямс, чувствуя приближение бунта, не оказался рядом. Начинался крутой и извилистый спуск к реке, через которую был переброшен каменный мост.

– Люди больше не могут, сэр.

– Нажраться смогли? Так пусть пострадают, черт бы их взял!

На самого Уильямса было жалко смотреть. Бледный, запыхавшийся сержант еле переставлял ноги и в любой момент мог потерять сознание. Остальные были еще хуже.