Моцарт в птичьих гаммах

Если бы не он, то в конце этого вечера завязывать кроссовок больше было бы некому.

Работали на матах, в основном туда-сюда, пресс, локти, справа налево, замерли, пошли, опять маты, много матов. Очнулась от звонкого голоса Марлен, которая кричала мне в ухо: «Не спать!!!» Стояли на четвереньках, лично мне удалось немного даже поползать и даже пошататься из стороны в сторону для создания обдувательного эффекта. Потом опять куда-то бежали. Бронепоезд прорезал черноту ночи и ускорял ход, техно громко рыдало где-то в углу, а вдоль железнодорожных путей шатались повешенные в пятнистых кальсонах.

И никто уже не помнил: что, зачем, какие сложные сплетения обстоятельств привели нас всех в это гиблое место? Ничья память не сохранила их. Все мы оказались в мясорубке человеческих страстей.

Ах да, кажется, опять бежали. Вставали и шли грудью на амбразуру. И вдруг под прицельным огнем противника во мне что-то дрогнуло и оборвалось, и я поймала себя на мысли, похожей на капитуляцию: «Ведь говорил же мне папа: сиди дома, куда тебе в твоём возрасте бежать.

В твоём возрасте надо уже с палочкой ходить и шаги считать на спидометре». И был, как всегда, прав.

Уходя, не знала, встретимся ли мы ещё раз. Мне хотелось всех обнять и попрощаться – по отдельности, как с близкими людьми, а не просто с группой в полосатых купальниках. В разгорячённом воздухе висели грусть и сожаление, характерные для расставаний после тяжелых испытаний, пережитых вместе. И на фоне этой мировой печали я точно знала, что мне таки да, почти сорок пять.

А им восемнадцать. Они могут, а я не могу. И шорты у меня болтаются. А это по сравнению с восемнадцатилетними девочками в облегающих цветных легинсах очень и очень неоптимально. Почти сорок пять. Могу? Не могу. Ведь на самом деле мне гораздо больше.

Через неделю опять пришла сжигать жир. В цветных облегающих леггинсах. С лицом, на котором чёрным по белому большими печатными буквами было написано: почти восемнадцать.

Обратите внимание на эту маленькую деталь, это крошечное «почти». Как говорят немцы, Der Teufel steckt im Detail, дьявол скрывается в деталях И оказываются, черти, как всегда, правы.

Почти восемнадцать. Почти сорок пять. А это значит, что у тебя всё ещё впереди. И настоящая капитуляция тоже.

«…ЯВИТЬ КРАСОТУ ЕЩЁ СЕЙЧАС, КОТОРУЮ СТОЙКО КОПИЛА В ЭТОМ СУРОВОМ ЗАМЕРШЕМ МИРЕ»

Февраль – это, конечно же, месяц для слабых духом.