Моцарт в птичьих гаммах

«Знаешь, – донеслось мне вслед, – у тебя бы всё получилось. Места-то было предостаточно. Но не волнуйся. Надо учиться, пробовать, и когда нибудь ты сможешь это сделать. Такое с каждым бывает».

Взгляд, которым он на меня при этом смотрел, был очень сложный. Он буравил, мерил и презирал, и сострадал одновременно.

Я не успела оглянуться, как уже сидела с ним за столом и что-то объясняла. Он кивал головой и продолжал смотреть сложным взглядом со смесью высокомерия, тревоги и сострадания. Потом придвинул ко мне пачку сигарет и дал прикурить.

Вместе мы выдохнули сигаретный дым и стали молча смотреть перед собой. И у меня возникло чувство, как в том анекдоте: ползёт один земляной червь под землёй и встречает ещё одного червя. И говорит ему: «О, ты такой красивый. Давай поженимся!» На что червь ему отвечает: «Ты что дурак, что ли? Я же твой другой конец».

Я смотрела в никуда, затягивалась сигаретой и не могла избавиться от чувства, что я когда-то уже об этом читала, у кого-то из великих, где-то видела и только сейчас вспомнила, и смогла наполнить конкретным смыслом: кто-то мне рассказывал, что всякий раз, когда мы встречаем мыслящее существо, которое соответственно встречается с нами, – мужчину, женщину, бомжа или приблудную собаку, друга, врага – мы встречаем свой другой конец.

Потому что всё в этом мире взаимосвязано. Только мы этого не знаем.

Так я повстречала свою родственную душу.

ВПЕРЁД, ГАРДЕМАРИНЫ, ВПЕРЁД!

У нас в деревне две пекарни: «Бертеман» и «Фердинандс».

Две пекарни – две соперницы. Одна «сидит» в самом центре, а вторая в двойном исполнении обрамляет деревню по краям на въезде и на выезде. Каждая неустанно днём и ночью трудится над собственным имиджем и обновляет свой неповторимый репертуар. Каждая хочет быть лучше.

Две пекарни делят между собой сферу влияния и распределения капитала на подконтрольной территории нашей деревни. Хотя в целом, положа руку на сердце, – и в обход всяких там маркетинговых стратегий – управляются простым человеческим фактором: кому-то нравятся булочки «бертиз» из «Бертемана», а кому-то «голдиз» из «Фердинандса».

И ничего с этим не поделаешь. Против народной любви не попрёшь.

Меня лично с «Бертеманом» связывают особые отношения. Когда-то много лет назад холодным февральским утром я приехала в деревню на собеседование по работе. Поезд высадил меня вроде бы городе, а на самом деле в огороде. Где-то должен был останавливаться автобус, на котором мне надо было ехать дальше.