Моцарт в птичьих гаммах

Ленка – любил называть её Вовка из соседнего двора. Он недавно купил себе мотоциклет и настойчиво приглашал кататься.

– Шебутливая ты баба, Ленка. Не ссы, со мной не пропадешь.

Через пару месяцев он на этом мотоциклете врезался в столб. И заливаясь кровью, всё повторял: «Ленка, Ленка».

Олэна.

– Мне твоя личность, Олэна, до одного места! – кричал ей чиновник с засаленными глазами в правительственных органах, когда стало непонятно, на каком языке надо жить. – Ты по паспорту хто? Вот по паспорту твою личность и будем устанавливать.

Шо? У нас Лены чемоданы пакуют и валят на родину в дремучий лес. А Олэны машут фуражками та нэньку защищають.

Ленусик. Она улыбалась, глупо и самозабвенно. Дёрнулась, чтобы удрать, но сдержалась, и потупившись, начала расправлять складки на платье в синий горошек. Жалобно косила в сторону, потела и судорожно переводила дыхание. Когда опасность миновала, сразу перестала улыбаться.

И вот, пожалуйста, еще один вариант: Елена Прекрасная! Что же это за черта народная такая, переиначивать имена!

И тут она наконец-то решилась.

Набрала полную грудь воздуха и закричала:

– Алёна меня зовут, Алёна, запомните, раз и навсегда, имя из пяти букв!

– Да, да, Леночка, что вы так разволновались, – засуетился мужчина, выскакивая из-за стола и пытаясь кончиками длинных пальцев, похожих на клешни паука, снять несуществующие пылинки с её платья. Твоё имя состоит из четырёх букв. Вот посчитай – Ле-нок, или Ле-нусик или О-лэ-на или как там его, Алёна, но такого имени вообще нет.

Всё правильно.

Она развернулась одним резким движением, толкнула дверь, так что та чуть не прибила мужчину с лоснящейся улыбкой, и кубарем скатилась по лестнице. На улице вспомнила Чехова с его неудобопроизносимыми именами. Например, господин Неуважай-Корыто в пиджаке или чёрном сюртуке, который делал в слове «ещё» четыре ошибки. Такое имя никак не переиначишь. Но это же Чехов, на то он и гений.

Взмахнула непокорной головой.

И пошла в соответствующие органы менять своё имя на Торбьерн – освободитель насекомых от рабства. Чтобы больше не переиначивали.

«ПОПУТНОГО РЕТРО»

У Иосифа Бродского есть статья под названием «Состояние, которое мы называем изгнанием, или Попутного ретро». В ней он описывает жизнь в другой стране, как «состояние, при котором человек остаётся один на один с самим собой и собственным языком и между ними нет никого и ничего».