По дороге к манговому дереву

Ты же не катаешься на доске с горы, – проговорив это, мама бросилась к бабушке, как к грудному младенцу: корвалол, тёмный шоколад – помогает при низком давлении.

– Из какой он страны? – густой голос бабушки заполнил собой всё вокруг.

– Габон. Помнишь, во время Олимпийских игр, когда все спортсмены шествуют, из Габона идёт меньше всего людей. И ты ещё говоришь: оттуда только один бегун, я буду его поддерживать! – ответила мама. И добавила:

– В некоторых странах женщину могут наказать за неверность. Габон! Вдруг там живут всем племенем, и женщины только рожают?! Без медицинской помощи, без всего!

Мама с бабушкой ещё долго придумывали страшные подробности, что должно случиться со мной, если я продолжу знакомство с Джаспером.

Собственно, о знакомстве с ним я и не собиралась рассказывать. Просто мама заметила, что я пришла домой, улыбаясь как-то по-особому и часто заглядываю в словарь французского языка. В словарь, в который в последний раз смотрела, когда училась в ин.язе. Наводящие вопросы и вот…

Они заговорили о том, как меня увезут навсегда без права вернуться к ним, в большой город, просто к горячей воде.

Или ещё задолго до того, как я уеду, меня заберут спецслужбы за пособничество иностранному агенту. Бабушка предположила: Джаспер просто хочет завести семью здесь в России. А когда учёба кончится, он уедет и женится на родине. Тут же бросит меня.

У окна – холодно. Тёмное небо. Что-там: звезда или спутник?

Что-то беспокойно сжалось внутри. Я ещё раз вспомнила все подробности знакомства.

Юноша – цветок: руки – тонкие стебли. Вокруг курчавой головы – словно невидимые красные лепестки. Огромные, алые внутри, красные – снаружи. В центре круга – чёрные глаза – таким я видела его в своём воображении.

Он подошел ко мне в библиотеке, наклонился, благоухая тончайшим ароматом духов. Я сидела за библиотечным компьютером. Почему-то в этот день мне захотелось перевести мой стих на испанский язык. Этот незнакомец стал как бы невзначай читать моё стихотворение, красиво произнося испанские слова.

Он читал шёпотом, чтобы не мешать другим – тем, кто сидел за соседними столами.

Мы уже три месяца смотрели друг на друга в университетской библиотеке. Но в тот день, в три часа, пятнадцать минут, когда солнечный луч упал на зелёное напольное покрытие под книжными стеллажами, он, этот утончённый юноша, впервые заговорил со мной!

Когда мы вышли из читального зала, он заговорил о русской философии.