По дороге к манговому дереву

Он спросил, как её зовут и написал ей своё имя – прямо у неё на ладони.

"He llegado" – я пришёл. И где-то в середине, на 117 – й – " Quiero ir" – хочу уйти.

Его увлечение испанским прошло через три года. Некоторое время после этого он ещё навещал нас и даже привёз мне мишку. Но какой-то немыслимый водоворот событий унёс его от всего, что связано с моей мамой и со мной.

Книга продолжилась. Но для мамы, уже без него. "?Donde estа la formar?a?" – «где аптека», " hija" – «дочь», "yo trabajo en la escuela" – «я работаю в школе».

Запах книги.

"?Quiеn interpreta el papel principal?" – Кто исполнит главную роль? Её исполнила мама.

За окном на небе – розоватая полоса, там, за детским садиком и школьным стадионом. Джаспер не поступит, как мой отец!

Кстати, кто сказал, что в нашей семье никто не влюблялся в иностранцев до меня?

– Кларика, я принёс тебе булочку, – робко произнёс румын, постучавшись в комнату общежития. Так я представила себе сцену их общения.

Румын познакомился с моей бабушкой, когда она завтракала в кафе – напротив своей работы, в центре города.

Он называл её Кларика, то ли специально, то ли нет, искажая её немецкое имя – Клара. Имя, которое дали на Отябринах – что-то вроде крещения, только по-революционному. Клара – в честь немецкой революционерки, чтобы бабушка всегда была такой же сильной. Так и случилось.

Румын шёл за ней: девушка забыла в кафе булочку. Улицы опустели, магазины закрылись. Как она теперь поест? Он принёс эту булочку в её общежитие и постучал в окошко.

– Мама, он же тебе нравился, – моя мама несёт ей тарелку с едой.

– Да никогда! – нарочито запрокидывая голову, объясняет бабушка: мол, случайно познакомилась с ним в кафе, куда ходила каждый день завтракать. Вдруг выяснилось: у парня, который сел за её столик, такая же фамилия! В те годы нельзя было даже думать о двойном гражданстве. А он спросил об этом в своём посольстве и, радостный, решил сообщить моей бабушке: можно! Ей можно уехать с ним. Наивный! Он решил за неё, куда она поедет.

– А помнишь, как он шёл по улице со своими друзьями, крича: «Кларика, разрешили, разрешили»? – мама помнит эту историю наизусть, каждый раз добавляя всё больше милых подробностей.

Бабушка нетерпеливо поворачивается на кровати:

– На работе сказали: прекратить общение с иностранцем. И я прекратила, потому что работа – важнее. Тем более, как я могла поехать в другую страну, чтобы больше не приехать к маме и папе? Нееет.