Небольшой кусок времени. Рассказы и размышления

Внук кулака демонстративно достал из большого портфеля сверток и, развернув снедь, начал с аппетитом ее поглощать. Он аккуратно разбивал скорлупу вареных яиц, тщательно пережевывал бутерброд с сыром и хрустел соленым огурчиком.

На верхней полке проснулся студент, который после недолгих приглашений быстро спустился вниз, чтобы поужинать. Он достал большие лепешки, куски соленого вареного мяса, картофеля, домашней колбасы, затем и домашнюю халву – к чаю.

– Я вас прошу, – он обратился к женщине и мужчине, – пожалуйста, отведайте, это очень вкусно, это моя мама готовила.

Пожалуйста, не стесняйтесь.

– Нет, спасибо, уже сыта, – женщина отвечала тихим уставшим голосом.

– Никаких «нет», я ничего кушать не буду, если вы откажетесь. Где это видано, чтобы ехали вместе, а кушали врозь, – черные глаза молодого кавказца светились искренней просьбой.

Женщина ничего не ответила, взяла кусочек мяса и, отломив лепешку, принялась за еду. Постепенно куда-то улетучился холодный воздух незнакомства.

Слово за слово, и речь пошла о житейских проблемах и удачах, заботах и надеждах.

– Послушайте, а эта вареная колбаса такая вкусная, неужели сами делаете? – женщина улыбнулась впервые за всю поездку.

– Да вы знаете, мы ведь в Казахстане сейчас с дядей работаем. Он там остался работать еще, когда из депортации ингуши домой возвращались. А у нас соседи, точнее они нам уже давно родные люди, казахи, они давно научили нас делать колбасу. Это конская колбаса.

– Просто конина? – попутчица не сразу поняла, откуда парень родом и продолжала жевать вкусную дольку.

– Нет не просто. Однажды, говорят, Гитлеру с Кавказа послали белого скакуна в подарок, но по дороге он заблудился и оказался на ипподроме, – парень смотрел в сторону, – затем его определили в конюшню и от него пошло потомство. Вот из одного из таких потомков, подарка для Гитлера, недавно сварили и эту колбасу…

Во всем вагоне, который умудрялся за перестуком колес слушать чужой диалог, наступила полная тишина.

Рядом, покачиваясь у перегородки, замерла проводница с четырьмя звенящими стаканами горячего чая.

– Я – дура?.. – женщина выдохнула слова, с недоумением глядя на юношу.

– Нет, – он говорил твердо, глядя ей в глаза, – это не вы, это история была дурная. Как пленка, за которой ничего не видно. Она проходит, исчезает и больше никогда не вернется. Вы хорошая.

Давайте забудем плохое и лучше попробуем нашу халву.