Самый западный день

Просыпается от удара бьющих в жестяное дно ведра мощных струй белоснежного молока, от урчания неподвижно сидящего кота, не сводящего глаз с летящих стрелами струй, визжания и пыхтения поросят в нетерпении толкающих друг друга, залезающих на спины и падающих в ночную неубранную вонючую жижу. Успокаивается накормленными и довольными. Продолжается грохотом открываемых, все пытающихся, но никак не разваливающихся ворот. Шумным вздохом коровы Светки, втянувшей своими мокрыми ноздрями еще не пропавшую прохладу ночи.

Чуть слышным ржанием лошади Люськи, покорно ведомой за уздечку отцом.

Он пастух. Гордо и почетно. Он идет собирать людской скот. Со сколько-то дневной щетиной, цигаркой в зубах, потертой и выцветшей одеждой. В кепке и со старым армейским вещмешком, в котором утаился завтрак и обед. Да еще новенький транзистор, в кожаном чехле с длинным ремешком.

Первое время с ним и не расставался. Ляжет в тень кустов, смотрит за вяло разбредающимися в поисках вкусной травы коровами и слушает как Лещенко гордо и торжественно поет: «Это праздник с сединою на висках…!».

– Говорит Маяк! Московское время….

По нему, и время отмечал, и все остальное. Хотя отец свободно обходился и без часов, и без транзисторного приёмника. По солнцу ориентировался. Да и скотина была выдрессирована им так, что можно было часы проверять, да и солнце. В восемь утра на поле, у Вандиного хутора. Там раньше у немцев поля клубничные были, а сейчас все заросло, но клубника, хоть и сильно одичавшая имелась и в сезон созревания, казалось земля полита кровью.

Сильно и густо. Особенно края обвалившихся траншей. Заросшие памятники войны. В эти дни, напоминающие как никогда о том какой ценой, досталась эта земля

– Этот день Победы! – рвет тишину песней Лещенко.

А к двенадцати коровы выходят к ставку – обмелевшему и заросшему, но еще озеру. Вытоптанному от краев, убитыми копытами берегами – водопоем. Здесь своих коров находят хозяева. Подмывают, гремят пустыми эмалированными и жестяными ведрами, взбивают жару тугими струями.

Пеной горячего молока.

– Вжик-вжик. Вжик-вжик – со всех сторон. А еще щелчки и хлопки, мат и перемат помогающий от назойливых и противных слепней. От гудящих мессершмитами оводов спасения нет. Коровы машут направо и налево хвостами пытаясь избавиться от их кровь сосущих тварей. Безрезультатно. В ход идут и ноги. С тем же успехом. А хозяйки отмахиваются и от слепней, и от оводов, и от хвостов, и от ног.