Охотовед

В обед уже дома печенку будем жарить, вот увидишь, лишь бы рука не дрогнула.

– Не дрогнула, говоришь… ну, тогда давай по маленькой?

Коля достал из рюкзака зеленую стеклянную бутылку, закупоренную газетной пробкой, зубами вытащил затычку и, отпив несколько больших глотков, вдохнув с рукава, протянул бутылку Дроту:

– Держи. Глотни за удачу.

Дрот из горлышка жадно глотнул, так же, как и Коля, выдохнул в рукав и вернул хозяину полбутылки мутноватой жидкости. Собаки вдруг разом притихли, насторожились, приподняли висячие свои уши, мелко задрожали, поскуливая и принюхиваясь к легкому ветерку-дуновению из болота.

Казалось, пахнет хмелем, багульником, мхом, прелыми листьями, болотом, грязью; но хозяин видел и понимал – собаки почуяли запах дичи.

– Все, Толян, гони шустро, смотри не шуми. И я пошел. Альфа уже, видишь, уши навострила. За ней и Бой душится на поводке. Я через пять минут собак пускаю, и сам пойду на левый край, как договорились.

Дрот, заряжая на ходу ружье, бесшумно, как тень, скрылся на тропинке в болото.

Выкурив сигарету, Коля отцепил собак с ошейников и свистящим полушепотом азартно скомандовал вслед собакам: «Ищщи, ищщи! Взять, взять!». Забросив в патронник патроны, сплюнул через левое плечо и быстро зашагал вдоль раздела леса и болота в обратном направлении, непрерывно останавливаясь и прислушиваясь к лесным шорохам. Не прошло и десяти минут, как азартно завизжала Альфа, тут же ей вторил грубым басом Бой. Несколько секунд тишины, и лес наполнился звучным, мелодичным, азартным гоном смычка русских гончих, приученных работать по крупному зверю. Высокий мелодичный голос гона Флейты резонировал с грубым басом Боя, а их облаивание стоящего, остановившегося или нападающего на них зверя, казалось, проникает в душу, переворачивает ее, заставляя дрожать колени, учащенно биться сердце и мчаться, спешить, подкрадываться на голос, не чувствуя ног, не чувствуя ничего в окружающем мире, кроме желания увидеть в просвете деревьев, кустов того, кого так азартно облаивают преданные помощники, неоценимые слуги, безжалостные добытчики – собаки. Невидимый пока зверь метнулся, судя по голосу собак, к лесу. Не дойдя до притаившегося Николая каких-то полминуты хода, гон остановился на месте. Лай то затихал, то переходил в визг, то редкими глухими всхлипами обозначал опытному слуху, что происходит в болоте. Вот лай двинулся назад к поляне. Николай бросился через кусты наперерез и вплотную столкнулся с несущимися через кусты косулями.