Охотовед

Куница осторожно выглянула из дупла: людей уже не было, но стойкий и противный их запах витал даже здесь, на высоте. Она пулей выскочила из дупла и, стремительно пробежав по толстым сучьям, перепрыгнула на соседние деревья и скрылась в густом ельнике.

* * *

Самое дальнее кормохранилище находилось на границе с обходом егеря Гречко Гриши. Напрямую по лесу – двадцать пять километров. Выходя утром на лыжах из дома, Алексей посещал по пути к дальнему хранилищу несколько подкормочных площадок для диких кабанов, более двадцати кормушек для косуль.

Проходил по следам стада диких кабанов, записывая в дневник егеря количество диких кабанов и примерный возрастной состав. Такие же записи производились при встрече с лосями, оленями, косулями. Обязательно следил на постоянных переходах за ситуацией с волками. Волки так и не появились, хотя ждали их появления по всем границам охотхозяйства.

Брат раздобыл военные радиостанции и установил их, с антеннами на крыщах, в домах каждого егеря.

«Релейки» работали безупречно. В то время, когда еще никто не знал ни о радиотелефонах, ни тем более о мобильных телефонах, они явились непревзойденным достижением в оперативности работы егерской службы. Только за первый месяц зимы в охотхозяйстве было изловлено двадцать браконьеров; Больше всего – в отдаленных территориях, по границам с другими охотничьими хозяйствами.

Алексей подошел к последнему хранилищу кормов уже около трех часов дня. В лесу заметно потемнело.

Задумавшись о каких-то своих делах, он вышел на подкормочную площадку у хранилища и встрепенулся от шума и шелеста снега: оказывается, дикие кабаны стояли в ельнике, уставившись на него из-под нависших лап елей. Лешу бросило в жар. Более тридцати пар глаз, более тридцати клыкастых и не клыкастых рыл принюхивались к нему, шумно сопя ноздрями. Ружье, на всякий случай заряженное картечью, висит за спиной. Алексей потрогал ружье, снимать не стал. Улыбнувшись, он прошел к хранилищу, отворил незамкнутые двери и стал носить ведрами на площадку корма: зерно, початки кукурузы, желуди. Кабаны сопели, но из ельника выходить не решались – дикие! Алексей набрал в карманы горсти промороженых яблок-дичек и затаился в хранилище, грызя кисло-сладкие ледышки. Первыми выскочили поросята-сеголетки. Они сразу же зачавкали, набирая полные пасти зерна, грызя початки кукурузы. За ними осторожно вышли кабанчики и свинки-прошлогодки.