SOSеди. История с географией

С ним и осела в Мезне, в полуразвалившейся части ветхого домишки с отдельным входом, где призревала и всю бесхозную живность, встреченную на пути.

Собаки и кошки целиком занимали унавоженную и блохастую территорию, болели, дохли и исправно заводились вновь. На прокорм иждивенцев уходила почти вся немалая Пиннина пенсия блокадницы.

– Помрет он там, но что же делать-то остается? – риторически возгласила матушка.

– Я возьму, – не выдержала Ольгуня.

Она сидела в уголке кухонного диванчика с котенком на коленях.

Тот молочка попил, помурчал и уснул. Матушка и прочие покосились, кто жалостливо, а кто с недоверием, но вслух никто не высказался. Облегчила девочка всех, вот и хорошо.

Ольгуня принесла котенка в коробке домой. Мать долго ругалась, но не выгнала на мороз. Братики-погодки, пятиклассники Миша и Саша, приехав на каникулы из интерната, новой игрушке обрадовались, назвали за шоколадный отблеск шерстки Сникерсом. Кот оказался умненьким, газетку для нужд освоил. Сначала робел высовываться, но постепенно стал выбираться за дверь, исследовать новые пространства.

Вышел как-то во двор и не вернулся.

Ольгуня написала объявления о пропаже, а Мишка и Сашка с товарищами по всему поселку налепили на фонарные столбы. Неделя прошла, никто не думал откликаться. Мальчишки искали, в закоулки заглядывали, звали и «кис-кис» кричали, но выходили навстречу коты чужие, взрослые, смотрели с неодобрением. Братья в интернат вернулись, а Ольгуня так и бегала до и после школы по Мезенским улицам, следила, не мелькнет ли в снегу черная шубка.

А сегодня днем мать проснулась с похмелья, помятая, мрачная, поводила за дочерью глазами и говорит:

– Хватит дурью маяться. Нету твоего Сникерса. Его Тузик с Шалавой порвали насмерть. Я ошметки в уличный туалет выкинула.

Тузик с Шалавой были собаки небольшого роста и ума, зато склочного нрава. Прикормил их с улицы сосед Виктор Степанович, в старом курятнике ватное одеяло кинул и крышу подлатал. Объедки собакам соседи исправно выносили, потому что все равно куриные кости, плесневелый хлеб и старые щи пропадали зря.

А тут на дело пошли, на охрану.

Пришлецы же лезли во все щели, однажды летом цыганское семейство во двор просочилось. В комнату к Петровне молодуха в пестрой юбке зашла. Петровна после рассказывала, что обомлела и еле руками от незваной гостьи отмахалась.

– Кыш, – кричала почему-то, – брысь!

Да так громко шумела, что соседи сбежались и молодуху всем миром обратно выперли.