Война волка

 – Вся земля вокруг языческая, пугающая и опасная.

– Как ты?

Я посмотрел на нее с высоты коня. И предложил ей одну из заводных лошадей, но Сунгифу отказалась, заявив, что ученики Иисуса всюду ходили пешком, и ей с сестрами нужно следовать их примеру.

– Значит, я пугающий?

Сунгифу только улыбнулась. Она была невероятно красивой даже в темном балахоне с накидкой, скрывающей удивительно белые волосы.

– Для тебя же лучше, если я и правда пугающий, – продолжил я. – Потому что ужас передо мной тебя хранит.

– Господин, это Иисус хранит меня.

– От Иисуса не будет никакого проку, если из того леса выскочит шайка данов. – Я кивнул в сторону полосы голых деревьев на востоке и подумал об аббатисе Хильде, моей подруге, обитавшей ныне в далеком Винтанкестере, которую изнасиловали даны Гутрума. – Мус, это жестокий мир, – обратился я к ней по старому прозвищу, – и ты должна уповать на то, что воины, защищающие тебя, не уступают в жестокости твоим врагам.

– Господин, а ты жесток?

– Я создан для войны, – проворчал я.

 – А война жестока.

Ее взгляд устремился вперед, туда, где ехали всадники Этельстана.

– Хватит ли их, чтобы защитить нас?

– Скольких путников видела ты на этой дороге? – Мы направлялись на север, углубляясь в невысокие горы и оставив позади плоскую равнину с лениво текущими реками.

– Очень мало, – ответила она.

– Всего троих за сегодня, – уточнил я. – А почему? Потому что это опасный край. Обитают здесь по большей части даны и немного саксов.

Пока Эдуард не построил в Мамесестере бург, тут правили даны, и было это всего лишь два года назад. Теперь на этой земле селятся норманны. На мой взгляд, безумие посылать тебя в Мамесестер.

– Тогда почему ты не хочешь охранять нас на всем протяжении пути?

– Потому что двадцати двух воинов достаточно, чтобы вас защитить, – с уверенностью заявил я. – И у меня срочное дело в другом месте. Хочу побыстрее добраться, срезав путь.

Меня терзало искушение проводить монахинь до Мамесестера, но искушение это подпитывалось одной только Мус.

Она интриговала меня. В бытность замужем за епископом Леофстаном, эта крошка самозабвенно предавалась распутству, но Этельстан был уверен, что она стала раскаявшейся грешницей. Может, и так, но уточнять мне не хотелось.

– Чем займешься в Мамесестере?

– Возможно, приму постриг.

– А почему ты его до сих пор не приняла?

– Господин, не чувствовала себя достойной.