Истории реальные и не очень. Рассказы, миниатюры

 – Не обращай на нее внимания, Ваня, – повернулась она к отцу, – это подростковый максимализм в ней говорит! Она переменит свое отношение к тебе, вот увидишь!

– Не переменю, и не надейся! – зло отрезала Нонка и, обойдя счастливое семейство, поднялась по лестнице и вошла в дом.

На кровати в своей комнате она увидела несколько новых книг в блестящих суперобложках и модные туфли на каблуках-шпильках. Очевидно, это были подарки отца. Она взяла все это брезгливо, кончиками пальцев, пренебрежительно кривя губы, вынесла в соседнюю комнату и бросила на диван.

Когда она уже переоделась в домашнее, в дверь постучали, и вошел отец.

– Нонна, – смущенно и виновато начал он, – ты уже большая девочка и должна понимать, что в жизни всякое случается! Да, я виноват перед вашей мамой, перед тобой и Колей! Я это понимаю и понимаю тебя. На твоем месте я бы так же все воспринимал и так же реагировал, наверное… Но что уж случилось, то случилось… Ты поверь, без вас мне тоже было тоскливо, не думай, что я не вспоминал вас – каждый день вспоминал! Я просил прощения у вашей мамы, на коленях просил, и она простила меня! Прости и ты! Я тебе наговорил тут ерунды, когда приехал, прости меня и за это! Вспомни, какими друзьями мы были, когда ты была маленькой! Давай постараемся все вернуть…

– Не слишком ли много ты говоришь о своих страданиях? А как нам с мамой здесь было? Ты об этом подумал? Ты за пять лет ни одного письма нам не прислал, не говоря уж о деньгах! Мы тебе не нужны были! Мама из кожи лезла, чтобы прокормить нас… А теперь ты заявляешься, как ни в чем не бывало, и – простите? Не хочу я тебя прощать и не прощу никогда!

Нонка отвернулась от отца и стала смотреть в окно.

Там плыл душный и жаркий июньский день. Тянулись к небу стройные серебристые тополя, четко выделяясь на фоне темнеющего неба. Сновали быстрые ласточки, порой опускаясь к самой земле… Похоже, собиралась гроза. Ее приближение сказывалось на всем, в том числе и на настроении Нонки. Ей стало тревожно и тоскливо, захотелось спрятаться ото всех, забиться куда-нибудь в темный угол и не видеть ни виноватого лица папаши, ни счастливого – Кольки, ни смущенной и обрадованной матери. Отец, казалось, понял это. Он тяжело вздохнул и вышел из комнаты.

Гроза в самом деле вскоре началась. Она была очень сильной и сопровождалась гремящим ливнем, обильным и мгновенным, какие бывают только на юге. Дождь лупил в окна, над крышей гремело и грохотало так, словно рушился весь мир.