Истории реальные и не очень. Рассказы, миниатюры

– Почему ты мать по имени называешь?

– Многие так родителей называют! Что тут такого?

– Глупо это и как-то не по-человечески!

Лики пожала плечами и вдруг выпалила:

– Не родители они мне вовсе! Я вчера это узнала. В «Доме малютки» они меня взяли!

Она опустила голову, и слезы покатились по ее щекам…

Нонка изумленно уставилась на нее. У нее все слова словно вдруг разом вылетели из головы, и она сидела теперь, не зная, что сказать. Лика, отвернувшись от нее, вытирала слезы, шмыгая носом.

Тикали ходики, за окном лениво взлаивала Найда, с реки доносился гул мотора спешащей в низовья «Ракеты»…

– Так ты из-за этого вчера так плакала? – заговорила наконец Нонка.

Лика молча кивнула.

– Как ты узнала?

– Бабка Петруниха сперва сказала. Она Вовку своего лупила, он ревел, как резаный, я и вступилась.

«Как вам не стыдно? – говорю. – Что вы его бьете, словно он вам не родной?»

Ну, она и давай кричать: «Ты-то, детдомовская, вообще помалкивай! Из милости тебя взяли Нинка с Петром на свою голову! Еще наплачутся от тебя!».

– Я, как услышала такое, онемела вовсе! Только стою и гляжу на нее… А она плюнула на землю, Вовку схватила и в дом к себе…

– И ты ей поверила? Вот дурная! – засмеялась Нонка. – Эта ж Петруниха вообще шарлатанка! Она гаданием и ворожбой занимается. Я видела: к ней даже из города приезжают. Ей врать – дело привычное!

– Не поверила я сначала… Подумала, что она так по злости сказала. Пришла я домой… А там мама с отцом.

Они как раз с работы вернулись. Я рассказала им все… Мама посмеялась и сказала, как и ты, что нашла, дескать, кого слушать! Поцеловала меня… «Наша, – говорит, – ты дочка, и ничья больше!»

А я смотрю на нее и мне все страшнее делается: она врать-то не умеет совсем, по ней сразу видно, если она соврать пытается…

Отец – тот ничего не говорил, сидел только все и хмурился… Потом, правда, пошутил, что он, дескать, сам, лично, меня в капусте нашел!

Ну, посмеялись мы и разошлись кто куда.

Я во двор сперва ушла, а потом в комнату к себе вернулась, легла и читать стала. Читаю и слышу вдруг, как отец говорит маме: «А может быть, надо сказать ей, Нина, как оно на самом-то деле? Все равно ведь узнает правду от кого-нибудь, и тогда еще хуже выйдет!»

Я вскочила – и обратно, к ним! Отец даже чашку уронил – не думал, что я в доме. Смотрят они на меня, белые оба, и молчат…

Громкий стук в оконное стекло заставил Лику замолчать.